Всемогущий

Кулаков Сергей Федорович

– Там зеркало, – прошептал Егор. – В прихожей. Надо, чтобы оно осталось целым.

Дикий только кивнул, не рискуя даже шептать. Указав движением бровей Егору на место у стены, он продолжил путь наверх. Егор остался ждать, ориентируясь в ситуации исключительно на слух.

Какое-то время было тихо, потом послышался негромкий стук, кто-то подал голос, затем послышались знакомые щелчки, и сразу стало тихо.

«Дикий стрелял, – подумал Егор. – Значит, нас ждали. Хорошо, что я не пошел один».

Он

посмотрел наверх.

Где же его всемогущий напарник?

Волновался он напрасно. Сначала Егор ощутил, как задрожала лестница, а следом за тем и сам виновник дрожи непринужденной походкой сбежал вниз на полпролета.

– Чисто, – сказал он. – Можно идти.

И в голосе его, и в позе сквозило легкое самодовольство. Человек был горд тем, что хорошо сделал свою работу – единственное, что он по-настоящему знал и умел. И, надо полагать, любил, поскольку нельзя хорошо делать дело, к которому не лежишь душой.

– Молодец, – не мог не похвалить его Егор. – Что бы я без тебя делал?

– Сидел бы на киче, – вполне резонно ответил Дикий.

Егор промолчал, не видя необходимости разъяснять ему сложный порядок взаимодействий, где их побег явился не прямым следствием помощи Дикого, а всего лишь отголоском несчастного случая, произошедшего с его сестрой и открывшего дверцу прихотливой, но последовательно точной цепи событий. Все это было лишним, учитывая ситуацию, к тому же Егор догадывался, что Дикий и сам неплохо различает подоплеку происходящего, и слова его – не более чем попытка шуткой разрядить обстановку.

– Зеркало цело? – спросил Егор.

– Все цело, – обиделся Дикий. – Пошли.

Егор поднялся на пятый этаж и вошел в квартиру.

У стены лежал труп мужчины, аккуратно повернутый лицом к плинтусу. Это Дикий постарался, очистил путь. Егор ничего не имел бы против того, чтобы на его глаза вообще никто не попадался. Но ничего не поделаешь, всякая работа имеет свои издержки. Итак, у стены лицом к плинтусу лежал труп, а ноги еще одного – крупного, судя по размеру ботинок – мужчины торчали из кухни.

– Всего двое было, – пояснил Дикий, по-своему истолковав взгляд Егора. – Детский сад.

– Угу, – кивнул Егор.

Он огляделся. Зеркало висело на прежнем месте, целехонькое.

Егор вдруг поймал себя на мысли, что не очень бы расстроился, если бы оно оказалось разбитым. Это удивило и огорчило его. Значит, ему все-таки в тягость его дар, если он не желает лишний раз прибегать к его услугам? Или здесь крылось что-то другое? Быть может, он подспудно понимает важность того, что ему сейчас откроется, и, прежде чем принять новую меру ответственности, ищет отсрочки для себя, хотя и сознает, что у него нет на нее ни времени, ни прав?

– Что мне делать? – прервал его мысли Дикий.

– Уйди, – глухо пробормотал Егор.

– Угу, –

отозвался Дикий.

И столько почтительности было в его голосе, что Егор застыдился своей минутной слабости. Если этот человек так верит в него, что безоговорочно исполняет любые его команды, почему он сам то и дело подвергает свои действия сомнениям?

Время идет, пора действовать. Или что-то будет, или он уедет ни с чем.

Дикий скрылся в кухне и затих, будто пропал. «Кинг-Конг спрятался в джунглях», – подумал Егор.

Горину никто не мешал. Он подошел ближе к зеркалу, остановился перед ним, прикрыл глаза и несколько секунд слушал свое дыхание. Затем, решившись, поднял голову и посмотрел в зеркало – прямо себе в глаза.

Сначала ничего не было. Егор видел только свое невероятно напряженное лицо и черные точки зрачков, окруженные желтоватой каемкой. Он уже подумал, что напрасно приехал и что фокус не повторится. Видимо, днем он был в каком-то особом состоянии, что позволило ему заглянуть внутрь себя и увидеть похищение Жанны. И зеркало здесь совсем ни при чем, он переоценил его значимость…

Вдруг по зеркалу словно пробежала рябь, как будто его поверхность превратилась в воду. Лицо Егора расплылось и стерлось; вместо себя он увидел каких-то людей, стоящих в отдалении на крыше здания и что-то оживленно обсуждающих.

Он всмотрелся внимательнее.

Одним из этих людей был… профессор Никитин. Он стоял вполоборота, но Егор хорошо различил его характерный профиль и высокую посадку головы. Никитин что-то говорил стоящему возле него человеку, а тот изредка, но согласно кивал.

Собеседника Никитина Егор видел впервые. Это был плотный мужчина средних лет с волевым и властным лицом. Шитый у портного костюм, серебряный ежик волос, манера слушать так, как обычно слушают докладчика. Вот он прервал речь профессора энергичным движением руки и заговорил сам.

Стараясь услышать, что он говорит, Егор придвинулся ближе к зеркалу, хотя в этом вряд ли был большой смысл.

– Как хотите, – услышал он, – но только он должен на нас работать. Это наше основное условие, и оно не терпит обсуждения. Мы достаточно долго давали вам возможность обучать его – и, кстати, платили вам немалые деньги. Теперь пора отдавать долги.

– Да, вы правы, – ответил профессор. – Он готов к работе. Но только я боюсь, что вы слишком сильно загрузите его и он может не выдержать…

– Должен выдержать, – перебил его человек с седым ежиком волос. – И потом, это будет недолго. Сделаем дело, и пусть отдыхает. До поры до времени, конечно… А пока давайте обсудим некоторые аспекты нашего сотрудничества.

Он кому-то приглашающе махнул рукой, и Егор, к своему изумлению, увидел Жанну, которая подходила к ним с улыбкой на устах.