Всем сердцем
Шрифт:
Серена раздала подарки. Затем стала открывать подаренное ей. Первым был подарок Кэт. Прелестная голубая тамбурной вышивки шаль. Она заколебалась, чей подарок вскрывать следующим. Ей хотелось открыть сверток Рори последним, но, подумав, что это будет не очень дипломатично, развернула его. От восхищения у нее перехватило дыхание. Внутри лежала изящная брошка с камеей. Она подождала, пока другие откроют подарки. Ей было страшно интересно, что же подарит Кленденнинг Кэт, но она старалась не выдать
Кэт получила серебряный, украшенный эмалью браслет. Она была в восторге и тотчас же надела его на запястье. Наконец Серена развернула самый большой сверток, подарок от судьи, и не удержалась от радостного восклицания. Внутри лежал длинный, подбитый мехом плащ. Она развернула его и подняла, чтобы все видели.
– Я подумал, может пригодится, – тихим, смущенным голосом проговорил судья. – Ты ходишь легко одетой, так недолго и простудиться. Здесь гораздо холоднее, чем в Сан-Франциско.
Серена набросила плащ на плечи и, подойдя к Харду, крепко его обняла.
– Вы чудесный человек, судья! И если бы вы не были таким старым распутником, я бы вышла за вас замуж.
– Старым? – Он приподнял бровь. – Все остальное, кроме этого слова, мне нравится.
Все дружно засмеялись. Они выпили еще немного, а потом Фокси позвал их в столовую.
Праздничный обед был великолепен. Золотисто-коричневый гусь получился на славу и издавал восхитительный аромат. Украшенные кремом тыквенные пироги заслужили одобрение всех присутствующих.
Спенсер Хард откинулся на спинку стула с удовлетворенным вздохом:
– Ничего лучше я не ел в жизни! Включая пирог.
– В честь Рождества вы можете выкурить одну сигару, не спрашивая моего позволения, судья. Пусть даже она будет очень длинной, как те, что я вам подарила, – сказала Серена.
– Я с удовольствием воспользуюсь этим. – Он достал из коробки сигару и закурил.
Вскоре Кэт и Рори засобирались домой. Прощаясь, Рори проговорил:
– Охранник придет сегодня, но попозже. Я сказал ему, чтобы он сначала отпраздновал Рождество в кругу семьи.
– Ничего страшного, молодой человек, – успокоил его Хард, – я побуду здесь до его прибытия.
Кленденнинг и Кэт молчали всю обратную дорогу. Роди был расстроен и, когда они пришли домой, спросил:
– Скажи, зачем ты разыгрывала перед ними весь этот спектакль с «сумасшедшей хозяйкой конюшни»? Почему ты так вела себя?
Кэт повернулась к нему, сверкая зелеными глазами:
– Почему? Ты спрашиваешь почему? Ты же спал с ней, так, Кленденнинг?
Он отступил назад, пытаясь подыскать слова.
– Я... Откуда ты знаешь?
– Я все-таки женщина, Кленденнинг. Мне достаточно было увидеть вас рядом. Так что можешь не врать мне.
– Я не собирался врать тебе,
– Не причинить мне боль? Думаешь, сегодня ты этого не сделал? – Зеленые глаза наполнились слезами. Она сжала кулаки, потом со всей силы швырнула что-то об стену. Это был медальон, подаренный Сереной.
Дав выход своему гневу, Кэт начала успокаиваться.
– Да, мы так и договаривались, что у нас нет никаких обязательств друг перед другом. Просто это произошло так внезапно. Я понимала, что рано или поздно это случится, – она горько усмехнулась, – но надеялась, что это произойдет не так скоро.
– И что мы теперь будем делать?
– Я скажу тебе одно, Кленденнинг, – я никогда не соглашусь делить тебя с другой женщиной.
– Ты хочешь, чтобы я ушел?
– Ушел? – Кэт задумалась на мгновение. – Да, думаю, это лучший выход. В любом случае спать вместе мы больше не будем. А если ты останешься здесь, это может случиться. Я всего лишь слабая женщина, даже более слабая, чем я думала.
– Хорошо, я пойду ночевать в меблированные комнаты, – сказал он и несчастным голосом добавил: – Но я хочу, чтобы ты знала...
– Нет! – Она остановила его жестом. – Только не говори мне, что ты сожалеешь и извиняешься. Не хочу этого слышать.
Он беспомощно взглянул на нее:
– Хорошо, Кэт. А что мы будем делать с компанией? Мы остаемся партнерами? Все, как и было?
– Думаю, да. То, что происходит, к делу не относится. И кроме того, мы не сможем заниматься им в одиночку.
Кленденнинг кивнул. Ему было неловко и хотелось найти подходящие слова. Но в конце концов он только неуклюже проговорил:
– Тогда спокойной ночи, Кэт. До завтра.
Когда он был на полпути к двери, она произнесла:
– Кленденнинг?
– Да, Кэт?
– Нам же хорошо было вдвоем?
– Было, Кэт, – серьезно ответил он. – И я запомню это время на всю жизнь.
Когда он уже открыл дверь, она вновь произнесла:
– Кленденнинг! – Да?
– Мне нравится твоя Серена. Больно это говорить, но она мне действительно нравится.
На следующий день в девять утра Серена и Спенсер Хард вошли в зал судебного заседания. Все места были заняты, и многие повернулись в их сторону. Легкий шепоток пролетел по залу.
На этот раз вдоль одной из стен стояло двенадцать стульев с высокими спинками. На одном из них устроился Джейк Барнз. Он нахмурился, встретив взгляд Серены.
Хард подвел Серену к длинному столу, за которым сидел рослый лысый человек среднего возраста с меланхоличными карими глазами.
– Привет, Роби, ты обвинитель?