Всем сердцем
Шрифт:
Дома Кленденнинга ждал горячий ужин. Он рассказал Кэт о своем походе к Брэду Страйкеру. Кэт задумчиво посмотрела на него:
– Думаешь, твои угрозы остановят его?
– Может, и не остановят. – Он пожал плечами. – Но заставят задуматься и быть поосторожнее: мы вооружены и готовы стрелять.
Он взял кружку с кофе и осушил ее до дна, а когда поставил ее на стол, встретил внимательный взгляд Кэт.
– Ты очень изменился за эти восемь месяцев. Ты стал мужчиной, Кленденнинг, настоящим мужчиной.
– А кем я был тогда? Мальчиком? – раздраженно спросил Рори.
– Не совсем.
– И ты думаешь, этим я обязан тебе?
– Кое в чем – да, – самодовольно ответила Кэт. Рори фыркнул:
– Ты раздражаешь меня, женщина! – Он поднялся со стула. – Пойду на крыльцо, подышу свежим воздухом.
Он слышал, как она посмеивается у него за спиной, и, улыбаясь, опустился в кресло-качалку. На самом деле, конечно, он не сердился на Кэт – она была права. Он больше не был наивным, зеленым новичком, который чуть не умер в пустыне, и знал, что справится с любыми неприятностями. Кэт во многом помогла его взрослению. Особенно в постели. Он широко ухмыльнулся. Каким, должно быть, неловким он показался ей в ту первую ночь! Кэт преподала ему замечательные уроки любви и нежности. Если ему когда-нибудь удастся лечь в постель с Сереной, это будет феерическая ночь!
В делах ее помощь тоже была неоценимой. Они прекрасно сработались. Кэт вела их нехитрую бухгалтерию, платила по счетам и закупала все необходимое. Она хорошо разбиралась в цифрах, и Кленденнинг полностью полагался на нее в этой области...
– Кленденнинг!
Он очнулся. Оказалось, что он незаметно задремал, и теперь Кэт трясла его за плечо.
– Пора в кровать.
Он потянулся и зевнул.
– Кажется, я на минутку задремал...
– На минутку! Ты спишь уже больше часа! Пойдем-ка в спальню.
Не проснувшись до конца, он побрел вслед за-ней. Света Кэт не зажигала. Пока Кленденнинг стягивал одежду, она, быстро раздевшись, нырнула в постель. Наконец он тоже лег рядом.
– Боже, как хорошо лежать в мягкой постели! – вздохнул он. – Ну и денек же был у меня!
– И ты смертельно устал, Кленденнинг? – спросила она, посмеиваясь.
– Ну, не так чтобы смертельно, – отозвался он, улыбаясь в темноте, и подвинулся к ней поближе. – Сейчас проверим.
Он нежно обнял ее разгоряченное тело. Их губы слились в долгом поцелуе. Рукой Рори ласкал ее грудь и чувствовал, как твердеют соски. Он ласкал ее медленно и осторожно. Теперь они были опытными любовниками, и им незачем было спешить.
Скоро Кэт дала ему понять, что она уже ждет его, и их тела слились.
– Ах, милый, милый Кленденнинг! Не так уж ты и устал, оказывается? – раздался в темноте смех Кэт.
– А если бы я действительно устал?
– Пустяки, милый. О-о, как хорошо!
Она замолчала, поглощенная захлестывающими ее чувствами. Вскоре она изогнулась, вцепившись ногтями в его спину.
Когда ее возбуждение достигло вершины, Кэт приподнялась, прижимаясь к нему все крепче, пока Кленденнинг не догнал ее в вихре наслаждения.
Некоторое время он лежал сверху, потом оторвался от нее и лег рядом. Его грудь вздымалась, сердце бешено билось. Кэт
– Знаешь, что такое для меня эти восемь месяцев? Я никогда еще не говорила с тобой об этом, потому чт» я не из тех женщин, у которых что на уме, то и на языке. Я уже думала, что так и останусь язвительной, толстокожей старой девой, когда в моей жизни неожиданно появился ты. Ты принес мне любовь и взаимопонимание, с тобой моя жизнь обрела смысл. А так была бы я немного сумасшедшей хозяйкой конюшни, пока не состарилась. Он смутился и грубовато ответил:
– Я не единственный мужчина в мире, Кэт. С другим у тебя случилось бы то же самое..
– Сомневаюсь. Не уверена, что мне удалось бы воспитать кого-нибудь так, чтобы он мне полностью подходил, – сказала она уже мягче.
Кленденнинг не обиделся. Он уже привык к ее своеобразному чувству юмора. С притворным гневом он прорычал:
– Итак, ты полагаешь, что воспитала меня?
Она расхохоталась и ласково провела по его губам кончиком языка.
– А разве нет?
Глава 16
В новом бледно-золотом, под цвет волос, платье Серена лучилась от счастья. Сегодня они с Даррелом впервые позвали гостей на грандиозный обед и бал. Все было настолько ослепительно, что чувство некоторой нереальности происходящего не покидало ее. Пришли все приглашенные, никто не отказался. Огромную гостиную в особняке на Ноб-Хилл Серена украсила по собственному вкусу.
Она взяла себе в помощь торговца цветами, и вместе они превратили столовую в подобие волшебной страны. Эркеры стали похожи на оранжереи. Она придумала расположить за окнами большие зеркала. Листва отражалась в них, и создавалось впечатление, что в нишах расположены небольшие сады. У первого окна росли апельсиновые деревья. У второго располагался небольшой лес из тропических пальм, грациозно склонившихся над богато украшенным ковром. Эркер третьего окна занимали всевозможные папоротники. Рядом, в зале для танцев, пока джентльмены и леди обедали, струнный квартет услаждал их слух легкой, ненавязчивой музыкой.
Серена придумала еще одну интересную деталь. Рассаживаясь, гости находили на столе полированную табличку с изящной гравировкой, изготовленной из здешнего серебра. На лицевой стороне красовалась надпись: «Даррел Квик с друзьями рады приветствовать вас у себя на балу. 15 декабря 1864 года. Сан-Франциско». А на другой стороне специально приглашенным для этого случая французским шеф-поваром было указано меню на французском языке. Каждая такая пластинка обошлась в сорок долларов, и гости унесли их с собой – на память.
Серена долго колебалась, прежде чем рассказать об этом Даррелу.
Даррел осмотрел пластинки и счет молча, затем поднял на нее недоуменный взгляд, потом снова склонился над пластинками. Наконец он отложил их в сторону и, подняв брови, обратился к девушке:
– Серена...
– Я знаю, что ты скажешь, – торопливо проговорила она. – Слишком дорого, да? Тан Пин уже ругала меня. Не знаю, о чем я думала... Забудь об этом!
Неожиданно он расхохотался и смеялся до слез, до полного изнеможения.