Всем сердцем
Шрифт:
– Я даже не представляла, что эта часть твоего тела может доставить мне столько удовольствия, – прошептала Анна.
Ее рука двинулась ниже и обхватила мягкие чувствительные яички. Он закрыл глаза и резко вдохнул, потом со стоном выдохнул.
Она убрала руку.
– Тебе больно?
Кеньон вернул руку Анны на прежнее место.
– Это очень приятная боль.
В ее глазах зажглось понимание, и она продолжила свои исследования. Наконец Джошуа почувствовал, что больше ему не выдержать.
– Хватит, – произнес он срывающимся голосом, ухватил
Она грациозно нагнулась вперед. Ее длинные волосы образовали вуаль, которая окружила их нагие тела, а пышные груди оказались в соблазнительной близости от его губ.
– Я тоже не хочу, чтобы это быстро закончилось, – прошептала она. – Как еще вас помучить, милорд?
В горле у Джошуа пересохло.
– Покатайтесь на мне, миледи.
Он положил руки на ее ягодицы, чтобы направить куда следует, но Анна была талантливой ученицей и почти не нуждалась в указаниях. Когда его жезл скользнул в ее лоно, она напрягла внутренние мышцы и слабо улыбнулась.
– Признаться, ты не похож ни на одну из тех лошадей, на которых мне доводилось кататься.
Улыбка Кеньона очень напоминала гримасу.
– Так испытай меня. Задай такой темп, какой тебе нравится.
Усевшись поудобнее и обхватив руками его бока, Анна начала медленно вращать бедрами. От напряжения на шее Джошуа вздулись жилы. Желая, чтобы она удовлетворилась раньше его, он принялся целовать ее затвердевшие соски, потом нагнул ее голову и припал к губам в жадном поцелуе, ритм которого повторял ритм их соития. Анна задвигалась быстрее.
Наконец ее стройное тело задрожало и выгнулось в экстазе. Она издала ликующий крик.
Окончательно потеряв самообладание, Джошуа сделал последний мощный толчок и излил в нее свое семя. Он хотел, чтобы из этого семени вырос плод, чтобы Анна выносила под сердцем его ребенка…
Когда наступили блаженные минуты покоя и она опустилась на него в полном изнеможении, в голове у Джошуа опять возникла мысль о ребенке, но он тут же ее отогнал. Плотское наслаждение – вот все, что ему нужно от Анны. Физическая близость – предел их отношений. Они будут заниматься любовью, но он никогда не позволит себе увлечь ее в темные пучины своей души.
Глава 23
Кулак мистера Невилла
На следующее утро, выйдя из своей спальни, Анна немного постояла на верхней площадке лестницы, пытаясь успокоиться. Она пригладила юбку голубого платья и в сотый раз провела рукой по волосам. Ее тело приятно ныло после бурной ночи любви, но она должна была предстать перед родителями как ни в чем не бывало.
Сколько раз они с Джошуа были близки? Три? Нет, четыре. Она с упоением вспоминала его страстные поцелуи и пылкие ласки, возносившие ее к вершинам блаженства… И все же на душе было как-то тревожно. Она плохо владела собой, томимая странным чувством отчаяния и одиночества.
Анна ухватилась за перила. Нет, она не жалела о случившемся. Просто сейчас, в холодном свете
Она давно мечтала о близости с Кеньоном, но никогда не думала о последствиях. Не думала о том, как сильно она изменится. Ей всю жизнь приходилось кого-то опекать, но этой ночью, лежа в его объятиях, она чувствовала себя центром вселенной. И что самое поразительное, ее страсть к Джошуа не прошла, а, напротив, удесятерилась.
Она решительно повернулась и начала спускаться по лестнице. После их последнего – медленного и нежного – соития она опять предупредила Кеньона, что не выйдет за него замуж. Он пристально посмотрел на нее темными глазами и обещал подумать над этим вопросом.
Его необходимо убедить, ведь она так сильно его любит!
Да-да, любит. И любовь эта так же глубока и крепка, как любовь ее родителей. Анна сделала это ошеломительное открытие прошлой ночью, но оно никак не повлияло на ее решение. Она по-прежнему не хотела вступать в брак, основанный на чувстве долга и обязательствах. Когда-то Джошуа всем сердцем любил Лили. А что он мог предложить Анне, кроме своего имени?
Дойдя до конца лестницы, девушка опять остановилась и постаралась сосредоточиться на насущных делах. Пусть воспоминания об этой фантастической ночи согревают ее лишь в минуты уединения. Глубоко вздохнув, она изобразила на лице улыбку и вошла в столовую. По счастью, Джошуа там не было.
Ленора Невилл, сидевшая одна за длинным столом, добавила щепотку коричневого сахара в свою миску с овсяной кашей и улыбнулась – ласково и слегка рассеянно. Анна поняла, что она занята какими-то своими мыслями – возможно, обдумывает очередную картину.
– Доброе утро, милая, – поздоровалась она с дочерью. – Как спала?
– Спасибо, хорошо, – выдавила Анна.
Она задремала в объятиях Джошуа и проснулась перед самым рассветом, обнаружив, что ее спина прижата к его крепкой теплой груди, а в ягодицы ей упирается тугая мужская плоть. Это было упоительное, волшебное ощущение…
Покраснев, Анна подошла к буфету, чтобы взять хлеб и масло. Если она будет думать о подобных вещах, мама быстро ее раскусит. Родители отлично умели читать по лицу дочери.
– А где папа? – спросила она, оглянувшись через плечо.
– У себя в кабинете, – ответила миссис Невилл, подливая в кашу сливки. – Произошло нечто такое, что может тебя заинтересовать.
У Анны засосало под ложечкой. Резко обернувшись, она внимательно посмотрела на маму.
– Что случилось?
– Представь себе: только твой папа подсел ко мне за стол, чтобы позавтракать, как сюда влетел лорд Джошуа и сказал, что ему надо срочно с ним поговорить.
– Джошуа? – Во рту у Анны пересохло. Нож для масла выскользнул из ее дрожащих пальцев и со звоном упал на буфетную стойку. – Они в кабинете? Вместе?