Вселенский стриптиз
Шрифт:
– Ой! Верк! У него ботинки не ментовские!
– Что это значит?! За нами ОМОН пришел? В количестве одного бойца?!
– Верунь, это полковник мой! Ну, который ананасы мне покупал и до заправки тащил!
– Что ему здесь надо?
– Не знаю, Вер! Наверное, меня ищет. У него цветы и шампанское в руках.
– Ну, Кларка! Ну, трясогузка ты старая! Ты машину свою где бросила?
– Во
– Дура. По машине он тебя и нашел. Что теперь делать?
– Ой, меня никто так не домогался. Приятно-то как! А ведь я даже не спросила, как его зовут.
– Ну так иди и спроси! Представляю, как он обрадуется, когда ты из подпола вылезешь – грязная, вонючая, в гипсе! Не забудь поздороваться по-французски. Ты что, ревешь?!
– Ты… ты за-завидуешь мне!
– Если честно, то да, завидую. А ну-ка, пусти посмотреть на него! Да-а, хороший полковник. Немолодой, но ухоженный. Может, женатый? Цветы в вазу поставил и… Глянь, Кларунь, он пишет чего-то. Ишь, как глазенки к потолку-то закатывает! И вздыхает, и вздыхает. Аж щеки полощутся… Ну, Кларка, вот не думала, что в гипсе да с грязной головой такой кадр подцепить можно. Следующий раз я в магазин поеду. Ой, бог ты мой! Он письмо целует! Под бутылку шампанского его положил! Крестится, сволочь. Да не реви ты! Он уходит, тоскливо оглядываясь по сторонам…
– Вер, пусти, я догоню его!
– Сиди, бегунья. Нельзя за мужиками на костылях бегать. Теперь он от нас никуда не денется.
– От нас?!
– Ну да, от нас. Неужели не поделишься со старой подругой старым полковником?
– Эх, жалко, не менты это были. Я бы с тобой поделилась. Ушел?
– Ушел, болезный. Что-то он ножку левую подволакивает. Ранение, что ли? Или подагра?
– Пусть подволакивает. Пусть подагра. Он милый.
– Он военный.
– В отставке!
– Значит, бросишь меня…
– Так и быть, возьму в долю. Поделюсь с еще не старой подругой вполне свежим полковником! При условии, что мы останемся на свободе.
– При условии, что мы останемся живы, дорогая. А-а-а-апчхи!!!
– Ну, что там? – спросил Левин, глядя на Клима снизу.
– И правда, девка какая-то, к стулу привязанная, сидит. От нее веревки ко всем дверям тянутся, а на веревках гранаты висят. – Клим спрыгнул с приступка, на котором стоял. – Не наврала Ленка, – вздохнул он. – И какой идиот тут решетки на окна поставил? Будто не на Рублевке, а в спальном районе живет. – Клим с досадой сплюнул на снег. – А Дуська эта, ничего баба, не
– Чертовски обаятельно она аферы с честными людьми крутит, – проворчал Левин, сожалея, что не может так же легко и ловко запрыгнуть на высокий приступок, чтобы заглянуть в зарешеченное окно.
– Посмотрел бы я на тебя, если бы ты привязанный к стулу сидел на растяжках, – улыбнулся Титов. – На твоем месте, Левка, я бы простил эту Дуську. Она и так жестоко наказана. А тебе от ее афер не так уж и плохо, – подмигнул он Левину.
– Великодушный ты наш, что делать-то будем?
– А что ты все время у меня спрашиваешь? Ты же у нас интеллектуал, предлагай!
– Я давно уже не интеллектуал. Как из Англии вернулся, так не интеллектуал. Здесь чем больше дури, тем больше шансов выжить. Предлагаю поискать еще какой-нибудь вход в дом, к которому не привязана веревка с гранатой.
– Гениально! – воскликнул радостно Клим. – Я именно это хотел предложить! В таком доме непременно должен быть подвал, а в подвал обычно есть вход как изнутри, так и снаружи, поверь старому рублевскому жителю!
Титов быстрым шагом двинулся вдоль стены, все ближе подходя к центральному входу. Левин последовал за ним, опять жалея, что не имеет такой легкости и живости в движениях.
– Пожар! – закричал вдруг женский голос. – Горит все к чертовой матери!
К ним бежала Нора, летела, покачиваясь на каблуках. Длинные волосы развевались на ветру, придавая ее словам чрезвычайную убедительность.
– Какой пожар, леди? – Титов бросился ей навстречу, раскинув руки. Он поймал Нору в охапку и поцеловал в висок. Нора молча указала на небо, где клубился черный дым.
– Ни фига себе, – задрав голову, удивился Клим. – Левин, у тебя есть навыки брандмейстера?
– У меня есть навыки обращения с телефоном, – проворчал Левин, доставая из кармана мобильник и набирая нехитрую комбинацию цифр. – Алло! Тут один домик воспламенился, вы не могли бы приехать? Да, горит. Сильно горит, сильнее не бывает! Адрес? Что-то изумрудное…
– Поселок Изумрудный луг, дом сорок три, – держа в объятиях Нору, подсказал Клим.
Левин повторил в трубку адрес.
– Приезжайте быстрее, – попросил он. – Кто я? Просто прохожий, мимо шел… – Левин нажал отбой и, подняв глаза, тоскливо посмотрел на дым.
– Уходи отсюда, – попросил Нору Клим. – Дом заминирован, да еще и горит.
– А ты? А вы? – задохнулась от волнения Нора. – Без тебя я никуда не пойду!
– Пойдешь, – жестко сказал Клим. Он развернул Нору за плечи и повел к зеленой калитке. – Ты немедленно уйдешь отсюда и сядешь в машину!
Было в его голосе что-то такое, что Нора послушалась.
– Ну и ладно, – бормотала она, плетясь в обратном направлении, – ну и пусть тебя разорвет на кусочки. Я собирать не буду, и хоронить не буду, и плакать не буду. Я за Тарасова выйду, стану Тарасовой, и дети мои будут Тарасовыми… – Она вышла за калитку и побрела по тропинке. Прошла метров двадцать, но «Навигатора» не увидела. – Токсикоз… – пожала плечами Нора и побрела в другом направлении, надеясь, что перепутала место, где стояла машина.