Вселенские каннибалы

Секретарша полковника услышала в коридоре постукивание шагов и подняла голову от пишущей машинки. Шаги затихли у самой двери. Черные, как агат, глаза соловно впились в нее, а потом взгляд ушел в сторону. Высокий незнакомый человек, худощавый, в форме космического командора, уверенно вошел в приемную, сел на стул в углу и сцепил руки на коленях. Секретарша выгнула дугой свои выщипаные в ниточку брови. Такое не случалось уже полгода — посетитель не пытался осчастливить своим вниманием девушку за барьером.

— Вам было назначено, сэр? —

спросила она профессионально улыбаясь.

Мужчина сдержано кивнул и ничего не прибавил. Его глаза на мгновение сверкнули в сторону секретарши, а потом вернулись к изучению стены. Девушка попыталась определить, что именно с ним происходит: или он очень зол, или испытывает сильную боль.

Черные глаза горели холодным огнем. Девушка сверилась со списком посетителей. Улыбка исчезла, сменившись презрительной гримассой. Она плотно сжала губы.

— Вы космический командор Эли Роки? — спросила она ледяным тоном.

Снова сухой кивок. Девушка несколько секунд пристально смотрела на него, а потом спросила:

— Полковник Бет примет вас через несколько минут, — и ее пишущая машинка застучала снова — отрывисто и зло.

Человек сидел тихо, неподвижно. Полковник один раз прошел через приемную и коротко кивнул ему. Из коридора вошли два майора и проследоали прямо в кабинет полковника. На человека в углу они не взглянули. Наконец заскрипел интерком:

— Впусти Роки, Дела. Захвати блокнот и приходи вместе с ним.

Дела посмотрела на Роки, но тот уже вскочил и быстро зашагал к двери. Совершенно очевидно он был родом с какой-то не слишком галантной планеты — он открыл дверь и вошел первым даже не взглянув на девушку. Секретарше пришлось ловить створку пока она не захлопнулась.

Круглолицый, уже в летах полковник Берт сидел, ожидая, за своим столом. Фланги занимали оба майора. По осанке и движению Роки, когда он отдал честь, можно было сразу узнать профессионального солдата, с рождения готовившегося к военной службе.

— Садись, Роки.

Долговязый командор присел — весь внимания, глаза направлены полковнику в лоб, на лице — никакого выражения. Берт зашелестел какими-то листками, а потом тихо заговорил:

— Прежде, чем мы начнем, я хочу, командор, чтобы вы кое-что приняли к сведению.

— Да, сэр.

— Это не следствие, не суд, и не военный трибунал. Против вас не выдвигается обвинение. Ясно? Это вам понятно?

— Да, сэр.

Глаза полковника бледные и спокойные смотрели на Роки. Каким-то образом они не выдавали презрения.

— Наше дознание проводиться для архива и для общественного мнения. Само проишествие уже разбиралось, как вы знаете. Но люди есть люди и мы должны им кое-что предъявить.

— Я понимаю, сэр.

— Тогда приступим. Дела, веди запись, пожалуйста. — Полковник заглянул в лежащий перед ним листок. — Командор Роки, будте добры, раскажите нам сами, что произошло во время патрульного полета 61 на четвертый день шестого месяца 87 года?

Последовала короткая пауза. Девушка смотрела

в затылок Роки, словно сгорая от желания угостить его ударом резака. Когда Роки начал говорить, тщательно подбирая слова, его худощавое лицо напоминало маску. Голос был спокоен и чист, как звон колокола.

— Это был патруль наугад. Мы снялись с Джод-7 в тринадцать часов Универсального Времени Патруля, перешли на сверхсветовую тягу и пробились до десятитысячного уровня «ц». В континуум мы вернулись на внешнем радиусе патруля при тридцати шести градусах «тэта» и двустах градусах «пси». Мой навигатор бросил игральную кость, чтобы определить наш курс. Нам предстояло проследовать к точке на этой же координатной оболочке в тридцати «тэта» и ста пятидесяти «пси». Мы начали…

Полковник перебил его:

— В этот момент вы уже знали, что ваш курс пересечет курс санитарного корабля?

Девушка снова оторвала глаза от блокнота. Роки опять не дрогнул:

— Я знал это, сэр. Мы следовали по наугад выбранному курсу, пока детекторы искревления континуума не предупредили нас о близости другого корабля. Когда мы вышли на дистанцию, я приказал инженеру лечь на параллельный курс и включить автоматы, чтобы нас держали на этом курсе. Когда это было сделано, я послал неизвестному кораблю стандартный вызов.

— Вы видели его опознавательные знаки?

— Да, сэр. В декодированом ответе говорилось: «Санитарный лайнер Сол-Ж-6, порт отправления Сол-3, порт назначения Додж-6, груз — медикамнеты и сырье для аварийных хирург-банков. Просьба скопления А-4-Ж.»

Берт кивнул, рассматривая Роки с любопытством врача, изучающего необычный случай.

— Вы знали о катострофе на Додж-6. Двадцать тысяч потерпевших. Они ждали в криосупензионных камерах, когда прибудут эти медикаменты и ткани.

— Да, сэр. Мне очень жаль, что они погибли. — Продолжайте. — Я снова велел навигатору бросить кость, чтобы определить — подвергать корабль обычному боевому осмотру или нет. У него вышло двенадцать, это значит «да». Я снова вызвал этот корабль, приказал подготовить наружные шлюзы и открыть люки. Он не ответил, и вообще ни как не прореогировал на вызов.

— Одну минуту. Вы объяснили причину осмотра? Сол-3 находиться на окраине галактики, она не входит ни в одно из скоплений. Примитивная или, может быть регресивная планета. Она могла не понять ваших правил.

— Я сделал такое предположение, сэр, — продолжал Роки с бестрастным лицом.

— Я объяснил им ситуацию, даже процетировал параграф из устава Патруля. Они не подтвердили приказ. Я подумал, что они могли потерять с нами связь и повторил сообщение с помощью сигнального огня. Я знал, что они его получили, потому что сигнальщик подтвердил прием. Очевидно, он передал его начальству. Наверно , они приказали не реагировать на последующие наши сигналы, потому что, когда мы снова попытались вступить в контакт, он не отвечал. Тогда я попробовал подойти вплотную и взять их в магнитные захваты.