Всегда вдвоём
Шрифт:
А потом мы все наперебой два часа без малого прыгали туда-сюда. Вернее, я-то прыгнул только пару раз, не больше, а потом всё ходил, смотрел, пытался понять, подсмотреть, хоть как-то хоть чему-то научиться. Но нет, не судьба опять. Тогир прыгает почти так же, как Лина, только у него дальность выше — он местный чемпион, как-то сумел скакнуть на 500 метров с небольшим. Ему, однако, надо довольно сильно подпрыгивать вверх, где-то на полметра минимум, иначе не получается. Это ещё хуже, чем у меня в начале — всё-таки, в длину
Я на него смотрел даже больше, чем на Лину, с ней-то мы всё-таки изрядно поработали вместе, я уже знаю, увы, что толку от этого мало, а вот на пацана надежда была, была... Но — опять ничего. Единственный плюс — пожалуй, я могу сказать, что чувствую какую-то трудноуловимую разницу в том следе, что остаётся после прыжка. Мы даже провели эксперимент: завязали мне глаза, я ещё дополнительно воткнул наушники с громкой музыкой, они оба вставали передо мной, а потом один прыгал, второй оставался на месте. Я должен был определить: кто ушёл, а кто остался — так в серии из десятка их прыжков я не ошибся ни разу! Это уже что-то, да. Но для меня пока бесполезно.
А потом пришли медики и забрали парня себе. У них типа план. Впрочем, пацан всё равно выдохся — ещё бы, два часа скакать со всей дури.
Ну и ладно — нам с Рыжей вдвоём даже лучше.
– *-*-
— Красота моя ненаглядная!
— Да, я такая! — Рыжая кокетливо крутанулась на одной ноге. Ух! Хоть тренировку заканчивай.
Но мы будем стойкими. Мы? Нет, я. Потому как Лина, прокрутившись, как бы нечаянно упала на меня — обнимашки! Это она обожает. Я тоже не против, так если разобраться. Но вот сегодня, помимо обычного удовольствия, есть что-то ещё, воспоминание какое-то... точно: только сегодня ведь думал про то, как выдернул её из подвала. Вот бы понять, как это тогда вышло у нас?
— Слушай, Лина, — говорю я куда-то в затылок девушки, — А ты вообще как прыгаешь? Мысленно движение есть какое-то? Точку приземления ты как-то представляешь себе? Можешь описать?
— Ну, я не знаю, — нерешительно протянула она. — Трудно сказать. Место точно представляю, сначала вообще всегда закрывала глаза и "смотрела картинку". Обязательно было вспомнить какую-нибудь деталь — камушек приметный, краску облупленную на спинке скамейки или пробку от пива на асфальте. Я прямо даже использовала это, понимаешь? Если могу такие какие-то детали вспомнить — значит прыгну. Если нет — то и не выйдет, надо сначала так идти и смотреть снова.
— А сам прыжок?
— Не знаю, не думала никогда. Подумаю, потом скажу. Мы сегодня ещё что-то делать будем? — Рыжая попыталась из моих рук вывернуться, но совсем я её не отпустил, только на расстояние моих вытянутых и сцепленных в кистях рук, получается, мы теперь смотрим друг другу в глаза.
— Надо... Мы так долго ничего не делали — боюсь, как бы не забыть окончательно.
— Что не забыть? — Рыжая
— Ну вот тот наш прыжок, из подвала. Вместе.
Лина чуть кивнула головой.
А потом я решил попробовать давно задуманный вариант: перестать напрягаться. Перестать думать. Перестать искать то, не знаю что. А просто прыгать, рядом, и, если вдруг получится — вместе. Сначала мы просто сосредоточенно скакали, изредка сталкиваясь, деля маршруты и шуточно переругиваясь, но в какой-то момент всё как-то переменилось: мы, не сговариваясь, начали действовать наоборот! Вроде бы сама собой у нас завязалась игра, по типу детских салочек, мы по очереди старались друг друга поймать, хаотично прыгая по базам, а поймав — устраивали обнимашки. Кайф!
И прорыв случился.
Сначала-то я только заподозрил, что после объятий прыжок у меня получается как-то... легче. Заподозрил, и тут же это ощущение прогнал — думать не хотелось. Но до конца избавиться от мысли не удалось, и я, неосознанно, стал ловить себя на этом ощущении ещё и ещё, и снова, и опять... Пока, поймав Лину в очередной раз, не остановился.
— Стой, радость моя. У меня тут идея есть.
Рыжая, явно желая продолжить игру, попыталась вывернуться и сбежать, но я её не отпустил, даже встряхнул чуть-чуть.
— Смотри: мне кажется, что после объятий, если я ещё держу тебя за руку, мне прыгать как будто легче. Ты ничего такого не чувствуешь?
— Не знаю. Нет, наверное... не знаю. А должна?
— Я тоже не знаю. Про себя-то не уверен, а уж ты... но ты подумай! — и, охваченный внезапным наитием, зачастил: — А ещё лучше — давай попробуем! Вот куда ты не можешь прыгнуть сама? В парк, у столовой — это же далеко отсюда? Через половину территории института! Давай вот прямо сейчас, сама!
Я выпустил Лину и отошёл на три шага в сторону.
— Ну — давай, вот туда, где скамейка, мы там гуляли сегодня утром после завтрака — помнишь?
— Помню, — сосредоточенно отозвалась Лина. — Не мешай.
И ничего не вышло. Вполне предсказуемо! Туда идти — минут 10, это почти километр, ясное дело, раза в три превышает её рекорд.
— Так. А теперь давай обнимемся сначала, — ну, это Рыжую долго упрашивать не надо... — А теперь вот так!
Я чуть отступил, взял девушку за кончики пальцев, отступил ещё, чтоб руки оказались почти вытянутыми.
— Глазки закрой, посмотри, скамейка... Видишь?
— Вижу, — эхом отозвалась Лина.
— Ну и давай, туда! — скомандовал я.
Рыжая исчезла ещё до того, как я закончил говорить.
– *-*-
Сначала был восторг. Нет, Восторг! У нас получилось! Это, насколько мне известно, передвигает Лину в рейтинге прыгунов на вторую строчку, она точно сильнее всех, кто в институтском списке. А что ещё важнее — мы нашли кое-что действительно новое! И оно не само получилось, я это "новое" вычислил! Значит, и ещё что-нибудь придумать можно, надо только смотреть повнимательнее.