Всегда ты
Шрифт:
Он кивнул и тут же отпустил меня. В ту же секунду я покачнулась. Не уверена, что смогу устоять. Парень схватил меня под руку, не позволяя упасть, но я могла думать только о Клэе. Я сбросила руку полицейского и побежала через всю комнату, падая на пол рядом со своим мужем. Он тяжело дышал, его дыхание было неглубоким и рваным. Его глаза были закрыты. На рубашке везде была кровь, пропитывающая белый материал, словно в фильме ужасов.
Я наклонилась и убрала волосы с его лица, отчаянно обдумывая, что мне делать. Мне зажать рану? Или я сделаю только хуже? Перевернуть его на спину? Или от
– Клэй? Малыш, ты меня слышишь? Я здесь. Все будет хорошо. О Боже, пожалуйста, все будет хорошо! – прошептала я, снова убирая волосы с его лба.
Клэй застонал, и я увидела, как дергаются его веки, видимо, он пытался открыть глаза. Я чувствовала ужас и печаль, наполняющие меня, но я отказывалась им поддаваться. Ради него мне нужно быть сильной, поэтому я не собиралась сдаваться. Во всяком случае, перед ним. Он должен верить, что все будет хорошо, несмотря на то, что темное пятно на его рубашке становилось все шире и шире. С каждой секундой он терял все больше крови. Я посмотрела на полицейских: двое из них вели хромающего Блейка на улицу, практически волоча его на себе. А он все кричал, что не сделал ничего плохого.
Гнев разгорелся в моем желудке и начал подниматься по пищеводу. Я уже чувствовала вкус ненависти у себя во рту. Я хотела схватить валяющийся рядом нож и изрезать Блейка на мелкие кусочки. Но я должна быть рядом с Клэйем, я не могла его оставить. Полиция надолго запрет Блека за решеткой. Все симпатия и жалость, которые я испытывала к нему до этого, испарились. Осталась только ненависть.
Я взглянула на полицейского, который до этого удерживал меня. Он что-то говорил по рации, а затем подошел к нам с Клэем.
– Пожалуйста, помогите ему! – попросила я, сжимая руку Клэя.
Полицейский кивнул.
– Скорая помощь уже едет, – ответил он, разрывая рубашку на теле Клэя. Я вздрогнула, неуверенная, смогу ли взглянуть на рану. Но я просто не смогла отвернуться. То, что я увидела, заставило мое сердце остановиться. Я громко сглотнула, стараясь не измениться в лице. Внизу спины, чуть выше пояса его джинсов была по-настоящему глубокая рана. Кровь текла из нее так быстро, что я снова готова была начать паниковать.
– Дайте мне какую-нибудь ткань или что-то в этом роде, – приказал полицейский, кивая на шкафы.
Я оторвала взгляд от самого страшного и душераздирающего зрелища в своей жизни и заставила себя вскочить. Я открывала каждый ящик, пока не нашла полотенца. Я схватила несколько штук и побежала обратно к Клэю так быстро, как только могла. Полицейский сосредоточился на Клэе, зажимая рану принесенными мной полотенцами, а я сидела и тихо умоляла его не позволять моему мужу умереть.
Я посмотрела на Клэя, его дыхание стало совсем поверхностным и неровным. Лицо казалось расслабленным, как будто он просто спал, такой мирный и идеальный. Ну, за исключением следов, оставленных на его лице Блейком. Я нежно поцеловала его в нос.
– Я люблю тебя, малыш. Все будет хорошо, обещаю. Завтра я обещаю тебе на завтрак блины с шоколадной крошкой. Я даже немного позволю им подгореть, все, как ты любишь, – прошептала я, грустно улыбаясь и снова сжимая его руку.
Я слышала, как полицейский говорит остальным,
Казалось, прошла всего пара секунд, и меня попытались поднять, желая поставить на ноги и утащить от Клэя. Я схватилась крепче за его руку, не желая оставлять его ни на секунду: вдруг он очнется.
– Мэм, медики тут, вам нужно отойти и позволить им помочь! – велел мне кто-то. – Пожалуйста, отойдите. – Хватка на моих плечах стала сильнее, и меня оттащили от Клэя.
Я огляделась и заметила несколько новых человек в синей форме. Они сразу же засуетились над Клэем. Я пыталась не вникать в то, о чем они говорили, не желая из-за их слов потерять над собой контроль. Я сосредоточилась на лице Клэя, пока они срезали с него остатки рубашки. Я всхлипнула, заметив, как один из медиков достал скальпель и пластиковую трубку, собираясь разрезать Клэю грудь.
Спустя целую вечность, они все-таки решили, что Клэя можно перемещать. Видимо, трубки, которые они вставили в его тело, помогали ему дышать. Я буквально слышала его сердцебиение. Один из медико сказал самое прекрасное, самое красивое слово из всех, что я когда-либо слышала. Самое лучшее слово, которое придумали за всю историю. Стабилен.
Я почувствовала, как мое тело расслабляется. Я рассмеялась про себя и посмотрела на потолок, повторяя слово «спасибо» снова и снова в своей голове. Но медики все равно выглядели очень обеспокоенными. Они сосредоточенно обсуждали, как лучше переместить Клэя, не навредив ему еще больше. Один из них предлагал перевернуть Клэя, другой – поднимать, как есть. Я нахмурилась, не понимая, что происходит. Они сказали, что он стабилен, почему же тогда медики так напряжены?
Уже знакомый мне полицейский развернул меня к себе лицом.
– Мэм, кому я должен позвонить? Его родителям? Вашим? – спросил он, глядя на меня с сочувствием. Я оглянулась через плечо, видя, как Клэя поднимают на каталку и пристегивают черными ремнями. Почему они так осторожны? – Мэм? – Я почувствовала его пожатие на своей руке и посмотрела на полицейского. Он ждал моего ответа.
– С ним все будет в порядке? Они сказали, что он стабилен, это значит, что все будет хорошо? – прошептала я.
Полицейский грустно улыбнулся.
– Они делают все от них зависящее. Вы будете знать больше, когда его доставят в больницу. Но вы могли бы сообщить, кому мне следует позвонить... – Он замолчал, с надеждой глядя на меня.
Я мало что соображала и не могла думать ни о чем, кроме Клэя. Но я все же осознала, что позвонить его родителям необходимо, они должны знать. Я благодарно улыбнулась полицейскому и достала свой сотовый. Я едва сдерживала себя, и от одной мысли, что мне придется все объяснять его родителям, я почувствовала тошноту. Я протянула телефон полицейскому.