Всегда, когда любишь
Шрифт:
Она закрыла глаза, вся напряглась и неслась на волнах желания все выше и выше, к вершине блаженства. И вот с последним мощным ударом копья желанный миг наступил. Все вокруг засверкало, потом озарилось розовым светом. Саванна вскрикнула. Это был крик восторга и ликования.
Потрясенный, Адам невольно залюбовался ее лицом. Оно светилось тихой радостью, смешанной с изумлением. Адам впился в ее губы губами и наконец пришел к финишу.
Ураган страсти промчался над ними, и теперь оба лежали умиротворенные. Все еще сжимая ее бедра, Адам пробежался губами по ее нежной, бархатной шее. Это было так приятно. Но постепенно Саванна стала возвращаться к реальности,
Щеки ее вспыхнули. Она простить себе не могла, что так низко пала. Какой позор! Она попыталась высвободиться из его объятий, и тут Адам тоже спустился с неба на землю.
Его изорванный костюм стал свидетелем этой безобразной сцены. Адам быстро поднялся, надел бриджи и хотел помочь Саванне одеться, но она оттолкнула его, соскочила со стола, подобрала с пола свое изодранное платье и, стараясь не смотреть на Адама, с проклятиями стала его натягивать.
Руки не слушались ее, движения были беспорядочными, как и мысли, она никак не могла сосредоточиться. Наконец она натянула злополучное платье через голову и стремглав вылетела из комнаты.
Адам мрачно смотрел на дверь, за которой исчезла Саванна, испытывая сильное желание вернуть ее, и стал быстро одеваться, как вдруг подумал о том, что сейчас лучше оставить ее в покое, дать ей возможность прийти в себя. Только хватит ли у него терпения?
Его размышления прервал стук в дверь. О Боже! Неужели Саванна? Нет. Кто угодно, только не она. Он открыл и увидел на пороге Джека Муни. На его жестком, словно изваянном из камня лице было беспокойство.
— Вы видели? Надвигается буря! — сказал Джек. Конечно же, Адам ничего не видел. Он пропустил Джека в комнату, прикрыл дверь и подошел к окну. Солнце скрылось, а плывшие по небу свинцовые облака не предвещали ничего хорошего. «Только бури сейчас не хватало», — со злостью подумал Адам и, обернувшись к Джеку, заметил:
— Не думаю, что она грозит нам серьезными неприятностями. Вы с Тоби уже устроились?
Джек кивнул.
— Да-а. Лошади уже в стойле, — сказал он и, ухмыльнувшись, добавил: — Мы только что поужинали!
Несмотря на мрачное настроение, Адам улыбнулся:
— Надеюсь, ужин вам понравился?
— Очень, — ответил Джек и уже серьезно произнес. — Буря ужасно некстати. Мы с Тоби хотели спрятаться неподалеку, чтобы успеть добежать до дома, если Майкейя и Джереми проскользнут туда незамеченными и понадобится наша помощь. Лучше бы не находиться в доме, чтобы не спугнуть этого негодяя Майкейю, но, поскольку из-за бури ничего не видно, один из нас непременно должен охранять дом. Пусть этот подонок хорошенько подумает, прежде чем сунется сюда, а сунется — наткнется на моего друга, который будет находиться в доме. А может, и мне спрятаться здесь? Вдвоем мы устроим Майкейе достойную встречу.
Его слова утонули в грохоте грома, вспышка молнии озарила небо, и на землю хлынули потоки дождя. Полагая, что буря продлится не меньше нескольких часов, а у Майкейи вряд ли есть определенный план действий, Адам сказал:
— Вам надо хорошо ориентироваться в доме, так что осмотрите его, а когда кончится дождь, обсудим меры, которые следует предпринять на ночь. Если Майкейя и прячется где-то поблизости, он носа не высунет, пока не утихнет буря.
— Схожу за Тоби, —
Наступила полночь, а буря так и не утихла. Напротив, еще сильнее разбушевалась. Шум дождя, яростный вой ветра, шорох ветвей заглушали все остальные звуки, заполнив, казалось, весь дом.
Джек и Тоби то и дело проверяли, плотно ли закрыты двери и окна. Саванна спала в своей комнате, а Элизабет, рано поужинав с Адамом, вязала шаль из тонкой кашемировой шерсти. Адам, словно тигр на цепи, сидел запершись у себя в кабинете, мрачно глядя на стоявший перед ним бокал бренди..
Разыгравшаяся у него в душе буря могла поспорить с той, что неистовствовала снаружи. Потягивая бренди, он не знал, на что решиться: то ли вышибить мозги себе самому, то ли придушить Саванну, то ли сделать и то и другое.
Он уже изрядно набрался и, поскольку не собирался убивать ни себя, ни ее, с трудом преодолевал желание ворваться к ней в комнату и все объяснить.
Должна же она понять, что он любит ее и ни за что не даст ей развода! Или она думает, что он может любую женщину швырнуть на свой письменный стол и, обезумев от страсти, овладеть ею? Так можно обращаться только с женой, черт возьми! А она его жена. И никогда не покинет его! Не покинет его постели! Он может в этом поклясться.
Опьяненный, погруженный в свои мрачные думы и оглушенный грохотом бури, Адам не слышал, как приоткрылось окно у него за спиной, в комнате появилась какая-то темная фигура и осторожно подкралась к нему.
Когда, ощутив тревогу, Адам резко обернулся и увидел искаженное злобой лицо Майкейи, было уже поздно. На голову ему обрушился тяжелый удар кулака. Он хотел ринуться на врага, однако получил следующий удар и потерял сознание. Все произошло так, как и в прошлый раз, в Тер-дю-Кер, когда Майкейя похитил его.
Глава 23
Когда Адам пришел в себя, светило солнце. Он не знал, как долго был без сознания, и ужаснулся, когда понял, что привязан к седлу. Голова буквально раскалывалась от выпитого накануне бренди и увесистого кулака Майкейи. Стиснув зубы, он пытался превозмочь свинцовую тяжесть в висках и хоть как-то сориентироваться.
Это было почти невозможно, поскольку, кроме клочка земли впереди себя и сбоку, он ничего не видел. Одно было ясно: он единственный пленник Майкейи. А ведь такая же участь могла постичь и Саванну. Эта мысль заставила Адама сосредоточиться.
Он догадался, что его привезли в один из болотистых районов, часто встречавшихся в низовьях Луизианы, когда увидел карликовые пальмы и сучковатые стволы плешивых кипарисов. Без особого энтузиазма он разглядел аллигаторов, гревшихся на солнышке у мрачной заводи. Майкейя, похоже, ехал следом, и Адам не без ужаса предположил, что бандит собирается скормить его одному из этих милых крокодильчиков.
Адам не сомневался в том, что Майкейя намерен его убить, не понимал только, почему тот медлит.
Это стало ясно через несколько часов, когда Майкейя подъехал к дожидавшемуся его Джереми и, пока тот привязывал лошадей, ослабил на Адаме веревки и швырнул его на землю. Глядя на связанного, беспомощно лежавшего на земле Адама, Джереми злорадно ухмыльнулся, оставил свое занятие и, подойдя к пленнику, пнул его ногой под ребра.
— Что, мистер, змей пока не видать? — злобно спросил он, видимо, не забыв уловку, к которой Адам прибег прошлый раз. Он снова ударил Адама, теперь по голове, и процедил сквозь зубы: — А жаль, я думал одна тут есть поблизости. Двуногая.