Всегда, когда любишь
Шрифт:
Лишь оказавшись в гостинице, Адам позволил себе расслабиться и буквально рухнул на диван, к неописуемому ужасу Джейка и Дули, причитавших над ним. Нестерпимо ныло все тело, каждый мускул, каждая косточка. Коротко рассказав им о случившемся и заверив в том, что жив и здоров, Адам отпустил их домой, а сам с трудом поднялся и едва добрался до туалетной комнаты. Саванна не должна видеть его в таком состоянии. Превозмогая боль, он сбросил рваную, запачканную одежду, налил из фарфорового кувшина в таз прохладной воды и принялся промывать царапины
Саванна застала его как раз за этим занятием, и сердце ее болезненно сжалось. Лицо и тело у мужа были в кровоподтеках и ссадинах. С глазами, полными ужаса, она бросилась к Адаму.
— Джейк передал мне твою записку. Все было подстроено, да? — с тревогой спросила она, взяла у него одежду и стала сама его мыть своими нежными руками.
Опустившись на табурет, Адам со злостью сказал:
— О да, наши милые друзья, Чарльз и Бетси, устроили мне настоящую ловушку…
Саванна прикусила губу и гневно произнесла каким-то не своим, глухим голосом:
— Пожалуй, пора нанести визит мисс Эшер и выдрать ей волосы, а потом спустить с лестницы.
Адам слегка улыбнулся:
— Вряд ли после нынешней ночи ей захочется с нами общаться, она и близко не подойдет. Так что забудь о ней.
Саванна сгорала от любопытства, но решилась спросить о подробностях, лишь когда Адам лег рядом с ней и свечи были погашены.
— Что произошло, Адам? Расскажи! Все, все!
Адам вздохнул и поведал жене о случившемся, однако был немногословен, и, когда умолк, она не сразу заговорила.
— Я рада, что ты позволил бандитам увести ее, — сказала Саванна, целуя его разбитую щеку. — Она это заслужила.
Адам застонал, потому что в этот момент даже нежные губы Саванны причинили ему боль.
— Вполне согласен с тобой, — ответил он, засыпая. Утром Адам выглядел так, что своим видом мог напугать любого головореза. Посмотрев в зеркало, он пришел в ужас. И было от чего. Один глаз распух, верхняя губа раздулась, все лицо было в царапинах и кровоподтеках. А уж о теле и говорить не приходилось. Живого места не осталось. Одни синяки. Даже после ванны боль не утихла. Однако он хотел как можно скорее уехать в Кампо-де-Верде и, мужественно преодолевая боль, стал стягивать на себя одежду.
Когда он появился в гостиной, Саванна не могла скрыть охватившей ее тревоги. Несмотря на могучую фигуру и элегантную одежду, выглядел он ужасно. Но когда улыбнулся, у Саванны на душе потеплело.
В отличие от мужа Саванна выглядела просто восхитительно в своем Бледно-желтом батистовом платье с пышными рукавами, отделанными кружевом, и глубоким вырезом, соблазнительно открывавшим ее великолепную грудь. Волосы были перехвачены желтой шелковой лентой.
Даже сейчас, весь в ранах и кровоподтеках, Адам поймал себя на мысли о том, что охотно занялся бы с Саванной любовью, если бы не ее состояние. К несчастью, это было невозможно, и он сказал:
— Хочу нанять
Саванна не возражала. У Адама были в городе кое-какие дела, но он быстро управился с ними и вернулся в гостиницу. И тут на глаза ему попался Чарльз.
На нем не осталось и следа ночных похождений. Когда Адам вошел в холл, Чарльз вел непринужденную беседу с молодым человеком приятной наружности.
— Доброе утро, Чарльз, — как ни в чем не бывало поздоровался Адам. — Как самочувствие после приятно проведенной ночи?
Стоило Чарльзу увидеть Адама, как глаза его беспокойно забегали, а сам он стал белее полотна. Подойдя ближе, Адам, к великому своему удовольствию, заметил на подбородке у Чарльза синяк.
— Что же, это было очень неплохо, — судорожно сглотнув, ответил Чарльз, и лицо его вытянулось.
— А Бетси тоже поправилась? — вкрадчиво поинтересовался Адам.
Молодой человек, который вел с Чарльзом беседу, нахмурился.
— Сударь, — спросил он, — как это понимать? Ведь только сейчас вы сказали, что мадемуазель Бетси серьезно больна и я не смогу с ней сегодня увидеться.
Не успел Чарльз ответить, как Адам весело вмешался в разговор:
— Не может этого быть! Ведь не далее как прошлой ночью я видел ее, и мне показалось, что она очень приятно провела время. Разве не так, Чарльз?
Парализованный страхом, Чарльз слова не мог вымолвить и в бессильной ярости смотрел на Адама. Но тот, повернувшись к Чарльзу спиной, обратился к молодому человеку:
— Меня зовут Адам Сент-Клэр. А вы, должно быть, Пьер Мишо?
Явно озадаченный, Пьер с улыбкой кивнул, переводя взгляд с Адама на Чарльза, и снова заговорил о том, что его больше всего интересовало:
— Значит, мадемуазель Бетси здорова и я смогу увидеть ее?
Желая разоблачить Чарльза и Бетси, Адам не дал Чарльзу и рта раскрыть и тихо, с сочувствием в синих глазах сказал Пьеру:
— Конечно, сможете. Вы найдете ее в компании двух приятелей на борту «Веселой мадам», пришвартованной неподалеку от таверны «Сломанный меч», что на улице Жирод.
Чарльз не сдержал возгласа отчаяния, и Адам повернулся к нему с улыбкой. Это была не улыбка — звериный оскал. С такой же зловещей улыбкой Адам прошлой ночью взглянул на Бетси, когда ее тащили за собой бандиты.
— Уверен, — добавил Адам со всей любезностью, на какую только был способен, — она будет счастлива вас видеть.
С этими словами Адам направился к лестнице. Ему жаль было Пьера Мишо. Молодой человек наверняка испытывал боль и разочарование. Зато после того, что произошло ночью, Чарльзу и Бетси путь в приличное общество закрыт навсегда. Им не удастся больше ловить на крючок таких доверчивых молодых людей, как Пьер. Они теперь станут изгоями. Но их судьба нисколько не интересовала Адама, особенно после того, как из-за Бетси Саванна потеряла ребенка.