Всегда, когда любишь
Шрифт:
Они были главным оружием Адама. С ними он не знал поражений в любовном поединке. Вот и сейчас Адам подхватил на руки свою потерпевшую поражение молодую жену, отнес на кровать и небрежно бросил на пуховую перину. При этом Саванна невольно раскинула руки и ноги, халат распахнулся, и новоиспеченный супруг замер на месте, когда под прозрачной тканью пеньюара обозначились восхитительные линии тела Саванны. Можно было подумать, что она первая женщина в его жизни. Что он никогда не видел таких роскошных, рассыпавшихся по плечам волос, высоко вздымавшейся от возбуждения груди и розовых бутончиков сосков, стыдливо прятавшихся под нежным кружевом. Оружие Саванны оказалось почти смертоносным, яростное желание обладать ею сразило его, словно
Нет, он не отпустит ее. Никогда! Она его жена. И еще до рассвета сдастся на милость победителя. Его благие намерения быть нежным, ласковым и терпеливым исчезли в тот самый момент, когда Саванна назвала их брак ошибкой. Она его жена и должна дать ему наслаждение, о котором он мечтал несколько последних недель.
Словно прочитав на его смуглом лице все эти мысли, Саванна быстро откатилась на середину кровати, но он успел схватить ее за лодыжку.
— Отпусти меня! — закричала Саванна, изо всех сил пытаясь высвободить ногу, однако он сжал ее, словно тисками. Пеньюар задрался, и Адам с восторгом устремил взгляд на запретное место. Саванна скрипела зубами, глаза ее метали молнии.
— Я ненавижу тебя! — простонала молодая женщина. — Не трогай меня! Слышишь?
Адам с изумлением уставился на нее, с трудом оторвав взгляд от длинных стройных ног с шелковистой кожей.
— Не трогать тебя? — насмешливо переспросил он, в раздумье покачав головой. — Да ты с ума сошла!
Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Это была своего рода схватка. Молчаливая схватка. Саванна никак не могла унять бешено бьющееся сердце. Проклятое тело! Опять оно подвело ее! Требует своего и знать ничего не хочет. Но вместо того чтобы усмирить его, она развалилась чуть ли не голая на кровати. Демонстрирует свои прелести этому чертову соблазнителю, Адаму. А он, бесстыжий, пялится то на ее бедра, то на соски под прозрачными кружевами. И все-таки где-то в глубине души Саванна не могла не признать, что его восхищение ее радует. Наконец, не выдержав его взгляда, Саванна отвела глаза.
— О-о, ну отпусти же меня! Я не хотела этого брака и тебя не хочу! — снова воскликнула она, но уже без прежнего энтузиазма.
На скулах Адама заиграли желваки, и он еще крепче вцепился в ее лодыжку.
— Захочешь! — бросил он, стараясь привлечь ее к себе. — Поверь, любимая, еще как захочешь!
Она невольно обратила на него взгляд. Высокий и стройный, с прекрасным лицом и иссиня-черными, слегка растрепавшимися волосами, он выглядел еще привлекательнее в мерцающем пламени свечей. Роскошный шелковый халат черного цвета подчеркивал ширину его плеч. Он поражал своей красотой, и вряд ли нашлась бы женщина, способная устоять перед ним. И Саванна хорошо понимала, что не является исключением, Адам это знает. Недаром он уверен, что она захочет его. Так уже было. У лесного озера. В его объятиях она забыла обо всем на свете. Но именно эта мысль заставила Саванну так исступленно сопротивляться Адаму и собственному телу, которое в самый неподходящий момент становилось ее лютым врагом, жадным до ласк ее мужа, теперь уже освященных пастором. Тело зажигало в ней пламя желания, возбуждало ее соски, раскрывало ее губы навстречу поцелуям.
Они продолжали сверлить друг друга глазами, в то время как Адам старался заключить ее в объятия. Хватит ли у нее духу отвергнуть его, отказаться от наслаждения, которое он готов был ей дать? Их молчаливая схватка закончилась неожиданно, когда Саванна неловким движением откинула полу пеньюара и Адаму представилась потрясающая картина, которую не раз рисовало ему воображение. Невозможно описать, что творилось в этот момент с шалунишкой! Он так напыжился, что Адаму стало больно в паху.
Но боль была приятная. Она сулила блаженство. Огненные волосы Саванны рекой разлились на золотистом покрывале и могли поспорить с ним блеском. Халат цвета морской волны великолепно оттенял мраморную белизну кожи, в глазах отражались все переливы ее чувств,
С вожделением глядя на свою восхитительную жену, Адам пытался представить себе те прелести, которые еще скрывал пеньюар. Одна грудь, до самого соска, уже была доступна его взору, а там, где кончался живот, виднелись золотистые завитки. Взгляд Адама задержался на них и скользнул ниже, на красивые стройные ноги.
Саванна понимала, что нельзя просто лежать, позволяя Адаму нагло пялиться на нее, надо что-то делать, но, охваченная сладкой истомой, не могла даже пальцем пошевельнуть, словно загипнотизированная его взглядом; Как ни горько было Саванне это сознавать, плоть победила разум. В этот момент она совершенно забыла о том, что Адам ее муж, отец ее будущего ребенка, даже о том, что она любит его. И стремилась к нему не душой, а телом. Хотела его. Хотела до боли, до безумия. Всем своим существом. У нее больше не было сил укрощать свою собственную плоть и противиться натиску Адама. Волны страсти увлекли ее за собой, в океан неутоленного желания.
И когда пальцы Адама скользнули вверх по ее ноге, она вся затрепетала и невольно бросила взгляд на его смуглую руку, выделявшуюся на фоне ее молочно-белой кожи. Она задрожала, ощутив на бедре его горячие губы, и, когда заметила озорной блеск в его сапфировых глазах, едва не умерла от стыда.
— Впереди у нас целая ночь, — произнес он, — и мы должны подарить друг другу максимум наслаждения.
При всем желании возразить Саванна не могла слова произнести. Она будто замерла. Потом наконец еле слышно пробормотала:
— Я не хочу…
— Не хочешь? — с лукавой улыбкой спросил он, покрывая поцелуями ее тело, скользя губами от ног все выше и выше к ее трепещущим бедрам, едва прикрытым прозрачной тканью, и, когда пощекотал завитки на золотистом треугольнике между ног, Саванна еще сильнее задрожала, в то время как Адам прильнул губами к ее груди.
— И этого тоже не хочешь? — шепотом приговаривал он, слегка покусывая рвавшийся наружу из-под ткани сосок. У Саванны перехватило дыхание. Она чувствовала, что больше не выдержит.
Однако Адам не спешил к финишу, желая продлить удовольствие. Саванна с жадностью ловила каждый его поцелуй. В поединке с Адамом она потерпела полное поражение. Возможно, это случилось давно. Еще в тот раз, когда она впервые увидела его.
И сейчас она тонула в разбушевавшемся море его поцелуев, объятий, прикосновений и не пыталась спастись. Его роскошный халат распахнулся, и их ноги переплелись. Его — мускулистые и слегка грубоватые и ее — шелковистые, нежные. Теперь уже и Адам потерял голову. Мысленно проклиная любое препятствие, попадавшееся на пути к достижению цели, он оторвался от сладких губ Саванны, чтобы снять халат, сорвал его с себя и швырнул на пол. После чего в нетерпении стал снимать с нее пеньюар, осыпая короткими поцелуями ее шею и грудь, и пришел в неописуемый восторг, когда на Саванне не осталось и нитки и она лежала перед ним во всем своем великолепии совершенно голая, в обрамлении длинных густых огненно-рыжих волос, с золотистым треугольником между бедер и розовыми сосками на мраморно-белой груди. Невольно взгляд его задержался на ее животе, который все еще оставался плоским. Адам поцеловал обиталище их будущего младенца.
— Мой ребенок, — прошептал он в изумлении, с благоговейным трепетом, словно только сейчас сделал такое невероятное открытие.
Этот поцелуй и дрогнувший голос Адама окончательно обезоружили Саванну. И когда он лег рядом с ней, она бросилась в его крепкие объятия. Пусть он не любит ее, но с какой нежностью относится к их будущему ребенку! Уже за одно это она должна быть ему благодарна. Адам положил ей ладонь на грудь, и в Саванне с новой силой вспыхнуло желание. И уже словно во сне, когда его губы опять устремились к ее губам, она подумала о том, что никакие жизненные перипетии не смогли бы отнять у них эти восхитительные минуты.