Всегда буду рядом

Ли Миранда

– Брук?

Она не ответила. Лео вздохнул и убрал руку от ее лица.

Неужели он думал, что все так просто? – недоумевала она. Займись с женой любовью, прошепчи пару нежных слов – и она растает? И не станет задавать вопросы о том, где он был и что делал? И позволит развлекаться на стороне? Смирится с тем, что у него есть любовница?

Интересно, как он сможет продолжить свой роман, вернувшись в Австралию? Что-нибудь непременно придумает, уж я-то его знаю. Ведь он периодически ездит в Италию

по делам на неделю-другую.

Пять лет назад отец позволил Лео остаться в Сиднее с условием, что тот возьмет на себя решение всех экстренных вопросов в филиалах «Парини интернэшнл», разбросанных по всему миру. Первое время Брук следовала повсюду за ним, но потом появились дети, и ей пришлось оставаться дома.

Надо полагать, теперь он станет чаще ездить в командировки, с горечью подумала женщина. И необязательно в Милан – Лео не дурак! – можно и в Нью-Йорк, Лондон или Париж. В те города, где компания имела свои представительства и роскошные квартиры, в те города, куда Франческа могла бы быстро прилететь в случае необходимости и где могла бы лечь в постель с моим мужем. И никто об этом не узнает.

Парини никогда не мелькают в разделах светских сплетен, поэтому узнать о его передвижениях по миру будет сложно. Не сомневаюсь, что Лео использует смерть брата в качестве предлога для частых отлучек. И уж конечно, не позовет меня с собой.

– Место матери – рядом с ее детьми! – твердо заявил он, когда после рождения Клаудии Брук попыталась завести разговор о том, что хотела бы выйти на работу. Она имела в виду, что сделает это когда-нибудь, в будущем. Когда дети пойдут в школу. Но Лео был поражен, что ей в голову могла прийти такая мысль, и раз и навсегда закрыл эту тему.

Брук отругала себя за слабость.

Лео станет делать то, что сочтет нужным, рассуждала она. А я, к чему лукавить, буду молчать.

Что это – храбрость или, наоборот, трусость? В такой ситуации нельзя рубить сплеча. Необходимо все обдумать, взвесить. Ведь от моих поступков будет зависеть счастье многих людей. Но как трудно думать о других, когда самой так плохо! Как я могу улыбаться, когда хочется плакать?

На глаза Брук набежали предательские слезы, она моргнула, чтобы остановить их, и отвернулась к стене.

Ни за что больше не позволю себе плакать, решила Брук. Слезами горю не поможешь!

Она уснула только на рассвете, а проснувшись, обнаружила, что Лео уже уехал в Милан. На подушке лежала записка: «После того, что случилось этой ночью, я больше никогда не стану приходить поздно!»

Прочитав, Брук затрепетала, чувствуя, как огонь страсти перемешивается в ней с отвращением к самой себе, и скомкала записку. Вспомнив о том, что они с Лео делали накануне, она ощутила сильный спазм в животе.

Ах да, обрадовалась она. Сегодня должны начаться месячные. Вот

и отлично. Значит, одной проблемой будет меньше.

Она накинула пеньюар и направилась в детскую.

А через два дня мы уже будем дома, успокаивала себя Брук. Там все будет иначе. Мне станет легче. Лео и Франческу будут разделять тысячи миль. И мне не придется делить его с ней.

Остановившись на пороге, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, растянула губы в улыбке и открыла дверь.

Детская комната была огромной, с большими окнами, мягкими коврами и немыслимым количеством игрушек, которых хватило бы на целый детский сад.

Клаудиа была занята приготовлениями к кукольному застолью. Алессандро качался на игрушечном пони. Нина, их няня-итальянка, сидела у окна, наслаждаясь видом на озеро.

Услышав шаги, Нина повернула голову, встала и улыбнулась Брук.

– Доброе утро, синьора, – поздоровалась она по-английски. Девушка уже давно условилась с молодой хозяйкой, что станет говорить с ней только по-английски ради практики. Ее заветной мечтой была поездка в Австралию. – Сегодня вы выглядите гораздо лучше. Щеки порозовели.

– Да. Голова больше не болит. Спасибо, что присмотрели за детьми, Нина. Можете идти.

– Я буду на кухне. Если что-то понадобится – позовите. – Девушка снова приветливо улыбнулась. На вид ей можно было дать лет двадцать. Она была очень мила и отлично ладила с детьми. Нина, старшая в семье, помогала матери воспитывать младших братьев и сестер.

– Мамуля, ты так поздно встала. – Клаудиа смотрела на мать удивленными глазами. – Я так скучала!

– И я скучала по тебе, солнышко! Ты поцелуешь свою маму?

Девочка вскочила со своего стульчика и бросилась к Брук. Она обожала обниматься и целоваться. Алессандро тоже был очень ласковым мальчиком. Но однажды Лео заметил, что его сыну не пристало быть маменькиным сынком, и с тех пор Брук приходилось сдерживать нежность по отношению к Алессандро.

Вот и теперь он ревниво наблюдал за тем, как мать обнимает его сестру.

Брук поставила дочку на пол и подошла к сыну, который тут же вскочил с пони и сделал вид, что чистит седло, повернувшись к ней спиной.

– А ты не хочешь поцеловать маму, мой милый мальчик?

Алессандро поколебался мгновенье, а потом, расплакавшись, бросился в объятья матери, обняв ее за шею.

– Что случилось, сынок? – встревожилась Брук. Он поднял голову. Глаза ребенка были полны отчаянья.

– Я хочу домой. Я ужасно соскучился по Пушку!

Брук едва сдержала улыбку, потому что была уверена, что сам Пушок ни по ком не скучает. Этот десятилетний персидский кот попал к ним в дом от старушки соседки, которая подарила его детям перед отъездом в дом престарелых.