Все вейры Перна
Шрифт:
Из коридора донеслись приглушенные голоса, и Пьемур поспешил к выходу — на тот случай, если стража, выставленная Эсселином, окажется чересчур бдительной. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как в конце коридора показались Джексом, Сибел и Менолли. Все трое сгибались под тяжестью мешков. Первой к Пьемуру подошла Менолли, ее темные волосы растрепались — было видно, что она только что сняла летный шлем.
— Где мастер Робинтон? — оглядываясь по сторонам, спросила молодая женщина. На ее тонком выразительном лице читалась тревога за своего наставника.
— Здесь, рядом, — показал Пьемур. —
Менолли сунула ему в руки тяжелый мешок и заглянула в комнату, желая лично убедиться, что с мастером все в порядке. Пьемур только снисходительно усмехнулся.
— Неужели они оставили Айваса на тебя одного? — шепотом осведомился Джексом. — Ты, небось, уже выведал у него все тайны мирозданья?
Пьемур фыркнул.
— Вышло так, что отвечать на вопросы пришлось мне… — он покосился в сторону экрана. — Но и это оказалось интересным. В конце концов, я ему слегка прочистил мозги — ведь это тоже входит в обязанности арфиста!
Сибел, который в полумраке коридора казался еще смуглее, ответил на похвальбу Пьемура своей обычной полуулыбкой, которая, осветив умное мужественное лицо Главного Арфиста, сделало его еще привлекательнее.
— Если верить Джексому, этот ваш Айвас — столь искусный рассказчик, что посрамит даже лучших из нашего цеха, К тому же, он знает все, что с нами было, и что ждет нас впереди.
— Боюсь, Айвас может создать нам больше проблем, чем он способен разрешить, — заметил Пьемур. — Тем не менее, обещаю вам захватывающую беседу. — Он стал помогать Джексому вытаскивать толстые пачки Летописи из мешков. — Между прочим, тобой и Рутом Айвас тоже интересовался.
— И что же ты ему наговорил? — осведомился Джексом — с истинным гонором благородного лорда, как это называл про себя Пьемур.
— Я? Ничего такого, что могло бы тебе не понравиться, дружище, — поспешил заверить его арфист. Джексом все еще испытывал болезненную настороженность, когда посторонние обсуждали его Рута. — И вообще, я в основном рассказывал о странствии Лессы. Которое, по его словам, достойно пера летописца… — Пьемур кивнул в сторону экрана и широко ухмыльнулся.
Пока шла эта беседа, Сибел внимательно изучал комнату, разглядывая странную обстановку. Он, в отличие от Пьемура, редко делал поспешные выводы.
— Так этот Айвас находится здесь с первых дней пребывания человека на Перне? — Сибел тихонько свистнул. Потом похлопал по гладкой панели и еще раз окинул взглядом помещение. — Где же он хранит свои летописи? Джексом сказал, что он показывал вам удивительные картины прошлого.
— Ответь ему сам, Айвас, — самоуверенным тоном предложил Пьемур; ему хотелось взглянуть, как Сибел или Менолли, которая только что вошла в комнату, будут общаться с удивительной системой. — Айвас! — позвал он. — Перед тобой Сибел, Главный арфист Перна, сменивший на этом посту мастера Робинтона, и Менолли, наш самый талантливый сочинитель мелодий. — Айвас не откликался. Пьемур почувствовал, как в нем закипает раздражение. — Они привезли тебе Летописи!
Айвас продолжал хранить молчание.
— Может быть, он использовал всю энергию солнечных панелей? — предположил Пьемур, стараясь говорить самым беспечным тоном, а сам ломал голову,
— Что за список? — недовольно нахмурился Джексом.
Пьемур устало вздохнул и шлепнулся на ближайший стул.
— Список людей, которые имеют право с ним говорить. Мастер Робинтон и те, кто были с ним, решили пока ограничить допуск к Айвасу.
— Но я-то уже был здесь! — воскликнул Джексом, оскорбленный в лучших чувствах.
— С тобой он, скорее всего, станет говорить, если Сибел и Менолли выйдут. Решено, что для того, чтобы Айвас внес кого-либо в список допущенных, — необходимо присутствие Предводителя Вейра, Главного мастера и лорда.
— Но я — лорд Руата… — начал Джексом.
— Зато Пьемур — пока еще не Главный мастер. К тому же, здесь нет ни одного Предводителя Вейра, — с усмешкой заметила Менолли. — Я вижу, Айвас всегда держит слово — в отличие от тебя, врунишка Пьемур. — Но сейчас такое удобное время… Айвас мог бы познакомиться с нашей историей, пока здесь все тихо-спокойно. И пока не вернулся Фандарел с сотней подмастерьев… ведь они завладеют Айвасом всерьез и надолго, — Пьемур огорченно потирал лоб. Он устал; начали сказываться события этого волнующего дня.
— Но ведь я, надеюсь, есть в списке? — с оттенком высокомерия осведомился Джексом.
— Есть. В нем ты, я, Джейнсис, мастер Робинтон, и все, кто был в комнате, когда Айвас проснулся.
— И он разговаривал с тобой, когда ты был один, — сказал Джексом.
— Может быть, если Сибел с Менолли выйдут — как мне ни жаль вас об этом просить — он согласится говорить со мной, и я смогу ознакомить его с Летописями?
— Мы это как-нибудь переживем, — ответила Менолли и, взглянув на Сибела, увидела, что тот кивнул в знак согласия. Здравый смысл и неизменное добродушие — вот лишь два качества из многих, за которые Менолли любила и уважала своего супруга. — Пьемур, в комнатах полно свободных тюфяков. У тебя такой вид, будто ты спишь на ходу. Вы с Сибелом ложитесь в комнате мастера Робинтона, а я устроюсь рядышком с Джейнсис. Если этот ваш Айвас ждал — сколько Оборотов, Джексом? — две с половиной тысячи… — она слегка содрогнулась, представив себе такой срок, — то мы уж как-нибудь подождем до утра.
— Мне бы не хотелось оставлять Джексома одного… — промямлил Пьемур, хотя перспектива прилечь его весьма манила. Последняя кружка кла не помогла побороть накопившуюся усталость.
Менолли взяла его за руку — Я готова тебя уложить, как своего маленького Робса. — Она рассмеялась, когда юноша негодующе фыркнул. — Ты совсем как мастер Робинтон — никогда не умеешь о себе позаботиться. Ступай, поспи хоть немножко. И ты тоже, Сибел. Завтра… нет, здесь это уже сегодня — все наверняка будут метаться, как безмозглые птицы. Ну, а нам надлежит сохранять выдержку и спокойствие.