Все в шоколаде

Полякова Татьяна Викторовна

– У меня через полчаса важная встреча, – со вздохом сообщил он, словно ему страсть как хотелось узнать еще что-нибудь такое же ценное и лишь проклятая занятость мешала этому.

Я извлекла из сумки его записки – свидетельства большой любви – и положила их на стол. Он приподнял верхнюю, взглянул, кивнул и равнодушно отбросил.

– Чего ты дурака валял? – глядя на него исподлобья, спросила я. – Если тебе нужно было только это – без проблем, стоило только сказать…

Брови его сошлись у переносицы, а взгляд сделался колючим.

На очень многих людей это производит впечатление, но не на меня, и Деду это отлично известно, потому что взглядом он не ограничился.

– Ты что, с ума сошла? – рявкнул он так, что я наверняка бы подпрыгнула, если б не ждала его крика.

– Давай я попозже зайду, – миролюбиво предложила я и даже приподнялась.

– Сядь, – махнул он рукой, встал, прошелся по своему кабинету и устроился на столе рядом со мной, сложил руки на коленях и вроде бы задумался. – Ты ведь не считаешь, что это я?

– А это ты? – невинно поинтересовалась я.

– Твоему отцу следовало драть тебя ремнем трижды в день.

– Моему отцу следовало осмотрительнее выбирать друзей, глядишь, нянчил бы сейчас внуков.

Дед поспешно отвел глаза, потом легонько коснулся рукой моего плеча.

– Детка, ты же знаешь, с тобой я всегда откровенен… Хорошо, почти всегда. Так вот, я тебе клянусь, к этому убийству я не имею никакого отношения. Надеюсь, мои слова для тебя что-то значат.

– У нас уже два убийства, – сообщила я. – Ты в курсе?

– Да. Девушка из “Пирамиды”… Записки были у нее?

– Я нашла их в ее комнате. Алла тебя шантажировала?

– Нет. Конечно, нет. Она была хорошей девчонкой, веселой и знала свое место. Никаких проблем. Мы встречались от случая к случаю…

– Когда все это началось?

– Кажется, прошлой весной. Я увидел ее в клубе, она классно.., извини.

– За что? – не поняла я. Он вновь одарил меня своим коронным взглядом, но теперь в нем было настоящее бешенство, и я сочла за благо заметить:

– Я не ревнива.

– Да нет, – хмыкнул он, – ты хуже. Тебе просто ни до кого нет дела. Даже до себя.

– Ну, это сильно сказано, – не поверила я. – Давай вернемся к нашей проблеме. Какого черта ты сразу не сказал мне, что трахался с убиенной?

– Я был уверен, что ее смерть не имеет ко мне отношения, и не хотел… Это что, так трудно понять?

– Ну ладно. Допустим. Теперь ты знаешь, что ее смерть имеет к тебе отношение или кто-то очень хочет, чтобы имела… Кстати, о том, что вчера в клубе зарезали девчонку, тебе кто сообщил?

– Лялин. Это важно?

– Нет, конечно. А ему кто?

– Слушай, Детка, я не вижу смысла в твоих вопросах. В конце концов, Лялин обязан знать, что вокруг происходит, за это ему деньги платят.

– Бог с ним, с Лялиным, – согласилась я. – Значит, Алла тебя не шантажировала и все у вас было просто отлично, так?

– Так.

– О встречах договаривались заранее?

– Нет. Ты же знаешь

мой график. Когда мог выкроить пару часов…

– Ты звонил ей?

– Когда как. Чаще посылал шофера с запиской. Дома ее застать было нелегко, а сотового у нее не было.

– Мог бы подарить.

– Я тебя сейчас вышвырну отсюда, – заявил Дед, пересаживаясь в свое кресло.

– Я к тому, что записки – это все-таки вешдок… Что за романтизм в твои-то годы?

– Спасибо, – поклонился он, после чего заговорил серьезно:

– Что такого в этих записках? Только идиот может решить…

– Их можно неплохо использовать, – вздохнула я. – Ладно. Вы встречались время от времени, и о своем визите ты оповещал ее записочкой. В ту ночь было так же?

– В какую ночь? – Я покачала головой и начала подниматься с кресла. – Ну, хорошо, хорошо, – махнул он рукой. – Кто-то меня видел?

– Не тебя, твою тачку. К несчастью, она очень приметная.

– Да уж. И этот человек, свидетель, я имею в виду, он готов…

– Расскажи мне, что случилось в ту ночь. Подробно.

– Я позвонил ей где-то около десяти. Алла была дома, в клубе в тот вечер она не работала. Я сказал, что заеду после часа. У нас был банкет, я надеялся к этому времени освободиться. Приехал…

– Ты звонил еще раз?

– Нет. Мы же договорились, она сказала, что будет ждать меня. Я поднялся на этаж, позвонил в квартиру, но мне никто не открыл. Тогда я позвонил пороговому, слышал, как в квартире надрывается телефон, но трубку она так и не сняла. Мне это не понравилось. Я толкнул дверь, и она открылась.

– Только не говори, что ты вошел в квартиру, – простонала я.

– Конечно, нет. Я понял, что-то произошло и.., ушел, оставив дверь приоткрытой. Я хотел позвонить в милицию, но пришлось бы что-то объяснять. В общем, я уехал домой, а утром.., впрочем, сама знаешь. Я видел фотографии. Скажи, кому могло прийти в голову такое?

– Разгневанному любовнику, – легко ответила я. – Он узнал, что девчонка ему изменяет, и разум его помутился.

– Разгневанный любовник мог ударить ее ножом, но то, что он сделал, уму непостижимо.

– Ну, люди по-разному реагируют на измену. Допустим, он спятил. Речь сейчас не об этом. Почему твои записки оказались у Аллиной подруги, если Алла тебя не шантажировала? Логичнее держать их у себя, если она испытывала к этим бумажкам сентиментальные чувства, или их уничтожить. А она не просто их коллекционирует, она прячет их у подруги, которая, кстати, через несколько часов после ее гибели тоже скоропостижно скончалась.

– Вот ты и узнай почему, – разозлился Дед. – Девчонка меня не шантажировала. Если хочешь знать, она была влюблена, я такие вещи чувствую. Может, боялась, что кто-то случайно наткнется на эти записки, и спрятала их у подруги? Не знаю. Но тот, кто ее убил, форменный психопат, и я хочу, чтобы он оказался за решеткой. Ясно?