Все тенали бороговы...

Каттнер Генри

Парадин размышлял об этом однажды вечером, читая газету и наблюдая Эмму и Скотта. Скотт о чем-то спрашивал сестру. Иногда он спрашивал по-английски. Но чаще прибегал к помощи какой-то тарабарщины и жестов. Эмма пыталась отвечать, но у нее ничего не получалось.

В конце концов Скотт достал бумагу и карандаш. Эмме это понравилось. Высунув язык, она тщательно царапала что-то. Скотт взял бумагу, посмотрел и нахмурился.

– Не так, Эмма, - сказал он.

Эмма энергично закивала. Она снова схватила карандаш и нацарапала что-то

еще. Скотт немного подумал, потом неуверенно улыбнулся и встал. Он вышел в холл. Эмма опять занялась абаком.

Парадин поднялся и заглянула листок - у него мелькнула сумасшедшая мысль, что Эмма могла вдруг освоить правописание. Но это было не так. Листок был покрыт бессмысленными каракулями - такими, какие знакомы всем родителям. Парадин поджал губы.

Скотт вернулся, и вид у него был довольный. Он встретился с Эммой взглядом и кивнул. Парадина кольнуло любопытство.

– Секреты?

– Не-а. Эмма... ну, попросила для нее кое-что сделать.

Возможно, Парадин и Джейн выказали слишком большой интерес к игрушкам. Эмма и Скотт стали прятать их, и играли с ними, только когда были одни. Они никогда не делали этого открыто, но кое-какие неявные меры предосторожности принимали. Тем не менее это тревожило, и особенно Джейн.

– Денни, Скотти очень изменился. Миссис Бернс сказала, что он до смерти напугал ее Френсиса.

– Полагаю, что так, - Парадин прислушался. Шум в соседней комнате подсказал ему местонахождение сына.
– Скотти?

– Ба-бах!
– сказал Скотт и появился на пороге улыбаясь.
– Я их всех поубивал. Космических пиратов. Я тебе нужен, пап?

– Да. Если ты не против отложить немного похороны пиратов. Что ты сделал Френсису Бернсу?

Синие глаза Скотти выразили беспредельную искренность.

– Я?

– Подумай. Я уверен, что ты вспомнишь.

– А-ах. Ах это! Не делал я его.

– Ему, - машинально поправила Джейн.

– Ну, ему. Честно. Я только дал ему посмотреть свой телевизор, и он... он испугался.

– Телевизор?

Скотт достал стеклянный кубик.

– Ну, это не совсем телевизор. Видишь?

Парадин стал разглядывать эту штуку, неприятно пораженный увеличительными стеклами. Однако он ничего не видел, кроме бессмысленного переплетения цветных узоров.

– Дядя Гарри...

Парадин потянулся к телефону. Скотт судорожно глотнул.

– Он... он уже вернулся?

– Да.

– Ну, я пошел в ванную.
– И Скотт направился к двери. Парадин перехватил взгляд Джейн и многозначительно покачал головой.

Гарри был дома, но он совершенно ничего не знал об этих странных игрушках. Довольно мрачно Парадин приказал Скотту принести из его комнаты все игрушки. И вот они все лежат в ряд на столе: кубик, абак, шлем, кукла и еще несколько предметов непонятного назначения. Скотту был устроен перекрестный допрос.

Какое-то время он героически лгал, но наконец не выдержал и с ревом и всхлипываниями выложил

свое признание.

После того как маленькая фигурка удалилась наверх, Парадин подвинул к столу стул и стал внимательно рассматривать Коробку. Задумчиво поковырял оплавленную поверхность. Джейн наблюдала за ним.

– Что это, Денни?

– Не знаю. Кто мог оставить коробку с игрушками у ручья?

– Она могла выпасть из машины.

– Только не в этом месте. К северу от железнодорожного полотна ручей нигде не пересекает дорога. Там везде пустыри, и больше ничего.
– Парадин закурил сигарету.
– Налить тебе чего-нибудь, милая?

– Я сама.
– Джейн принялась за дело, глаза у нее были тревожные. Она принесла Парадину стакан и стала за его спиной, теребя пальцами его волосы.

– Что-нибудь не так?

– Разумеется, ничего особенного. Только вот откуда взялись эти игрушки?

– У Джонсов никто не знает, а они получают свои товары из Нью-Йорка.

– Я тоже наводил справки, - признался Парадин.
– Эта кукла...
– он ткнул в нее пальцем, - она меня тревожит. Может, это дело _т_а_м_о_ж_н_и_, но мне хотелось бы знать, кто их делает.

– Может, спросить психолога? Абак - кажется, они устраивают тесты с такими штуками.

Парадин прищелкнул пальцами:

– Точно! И слушай, у нас в университете на следующей неделе будет выступать один малый, Холовей, он детский психолог. Он фигура, с репутацией. Может быть, он что-нибудь знает об этих вещах?

– Холовей? Я не...

– Рекс Холовей. Он... хм-м-м! Он живет недалеко от нас. Может, это он сам их сделал?

Джейн разглядывала абак. Она скорчила гримаску и выпрямилась.

– Если это он, то мне он не нравится. Но попробуй выяснить, Денни.

Парадин кивнул.

– Непременно.

Нахмурясь, он выпил коктейль. Он был слегка встревожен. Но не напуган - пока.

Рекса Холовея Парадин привел домой к обеду неделю спустя. Это был толстяк с сияющей лысиной, над толстыми стеклами очков как мохнатые гусеницы нависали густые черные брови. Холовей как будто и не наблюдал за детьми, но от него ничто не ускользало, что бы они ни делали и ни говорили. Его серые глаза, умные и проницательные, ничего не пропускали.

Игрушки его обворожили. В гостиной трое взрослых собрались вокруг стола, на котором они были разложены. Холовей внимательно их разглядывал, выслушивая все то, что рассказывали ему Джейн и Парадин. Наконец он прервал свое молчание:

– Я рад, что пришел сюда сегодня. Но не совсем. Дело в том, что все это внушает тревогу.

– Как?
– Парадин широко открыл глаза, а на лице Джейн отразился ужас. То, что Холовей сказал дальше, их отнюдь не успокоило.

– Мы имеем дело с безумием.
– Он улыбнулся, увидев, какое воздействие произвели его слова.
– С точки зрения взрослых, все дети безумны. Читали когда-нибудь "Ураган на Ямайке" Хьюза?