Все тёлки мимо
Шрифт:
В полдень пятницы я подъехал к родительскому дому. Постучал в дверь. Открыл папа, в сером спортивном костюме с синими полосками – вылитый автогонщик. Застыл, преграждая мне путь:
– Ну и ну. Кой черт тебя сюда занес?
– Да вот, решил приехать на пару дней, повидаться с вами. Просто вдруг захотелось.
– А-а. Ну ладно. Рад тебя видеть, сын. Заходи, только не громыхай ничем. Я тут передачу смотрю, о темной материи.
Разложив вещи, я позвонил своим лучшим друзьям, Дэну и Райану, которые по-прежнему жили в Сан-Диего. Поинтересовался их планами на выходные. Увы, Дэн и его девушка собирались погостить у ее родителей в другом городе, а Райан разыскивал одного чувака, который держит козу – хотел ее подоить. Райан пригласил меня составить ему компанию,
Через несколько часов вернулась с работы мама. Очень обрадовалась, что я приехал. Она мигом приготовила соус песто, и мы втроем уселись за обеденный стол в гостиной.
– Какой приятный сюрприз, Джасти. Что ты здесь делаешь? – спросила мама и положила мне целый половник пасты.
– Он ненавидит Лос-Анджелес, – объявил папа.
– Ничего подобного, – возразил я.
– Послушай, я на твоей стороне. Все эти пробки, люди ссут и срут на тротуарах. Там жить нельзя, – не унимался папа.
– Сэм, никто не ходит в туалет на улице, – вмешалась мама.
– Ты ничего не понимаешь. Там целые реки экскрементов. Ох, бля, хоть на плоте сплавляйся. Поверь мне – я-то знаю. Мы с Конни три года снимали квартиру в Брентвуде, – сказал папа. Конни – так звали его первую жену.
Папа нечасто заговаривал о Конни. Она умерла от рака, когда мои братья были совсем маленькие: старшему было три года, младшему – год. Смерть Конни и последующие семь лет до того, как папа познакомился с моей мамой, – это был особый период в папиной жизни, о котором я почти ничего не знал. Он редко вспоминал о тех временах вслух. Поэтому, если папа все-таки упоминал о Конни, я пытался, по возможности тактично, расспросить об их совместной жизни.
– А в этом доме Конни жила?
– Я купил дом для нее. Потом ее не стало, остались только я и твои братья. Они еще в подгузниках разгуливали.
– Видел бы ты этот дом, когда мы начали встречаться, – включилась мама. – В каждой комнате – только удочки да медицинские книги, на кухне – шаром покати, если не считать арахисового масла. – И мама широко улыбнулась.
– Догадайся почему. Я люблю медицинские книги, рыбалку и арахисовое масло, бля. Вдобавок мне было пофиг. Я завязал с женщинами, – добавил папа.
– Ой ли? Ты ездил на кабриолете "альфа ромео спайдер" и носил кожаную куртку, – заметила мама.
– Я сказал, что завязал с женщинами, а не с еблей, – пояснил папа.
– Ты носил кожаную куртку? – меня разобрал смех.
– Да. Обычный наряд мужчин, которые иногда с кем-нибудь ебутся.
– Ты бы подивился. Он был неотразим, – сказала мама и ненадолго вышла на кухню.
Мы с папой остались наедине.
– А когда ты снова начал встречаться с женщинами? Много времени прошло после смерти Конни? – спросил я.
– Какое-то время прошло. Не помню точно сколько, но не сразу – это да.
– И ты часто куда-нибудь выбирался?
– А то. Весь наш город исколесил, как бешеная собака. Как минимум два раза в неделю куда-нибудь ходил.
– А Дэн и Ивэн? – спросил я.
– Я брал их с собой и заставлял моих спутниц подтирать их обосранные задницы. Ты-то сам как думаешь? Я укладывал их спать и нанимал няню.
– А у тебя с кем-то были серьезные отношения? Или только несерьезные – несколько свиданий и разбежались?
– В большинстве случаев – второе, – сказал папа и отхлебнул виски.
– Как ты думаешь, почему ни с одной из тех женщин у тебя не сложилось?
– Сын, я потерял жену, мне было одиноко. Дерьмовая завязка для романа, сам понимаешь…
При мне папа еще никогда не признавался, что ему одиноко. Наоборот – этот человек встает в полпятого утра чисто ради нескольких минут уединения. И даже в отпуск ездит один. "Неважно, куда я еду, лишь бы со мной никто не ехал, – говорит он. – Я мог бы отдыхать, не выезжая из дома, если бы все – все поголовно, бля – оставили меня в покое".
Папа на свидании… Нет, не могу вообразить, и точка. Папа ненавидит светские беседы ни о чем, а ведь большинство людей на первом свидании худо-бедно пытаются поддержать
В те два дня я от нечего делать размышлял о метаморфозе папы, пока бродил по пляжу или выгуливал пса Ангуса. Вечером в воскресенье, отдохнувший и помолодевший, я сложил выстиранную одежду в мешок для мусора (другой, свежий), кинул его на сиденье машины и вернулся на террасу – попрощаться с родителями. Когда я обнял папу, он протянул мне чек. На семьсот долларов. В графу "для заметок" было вписано его почерком: "Почини свой сраный \'форд\'".
– Ой, здорово, но, пап, зачем? Не надо, я уже кое-что накопил.
– Ох, бля, давай обойдемся без сказочки про белого бычка. Ты сейчас на мели, а у меня есть немножко денег, а твой драндулет давно пора чинить. Что из вышесказанного неверно?
– Все верно, – ответил я.
– Тогда бери.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Я знаю, ты вкалываешь до остервенения, так позволь дать тебе один совет.
– Конечно.
– Почини машину и завяжи с переработками. Ты должен выкроить немножко времени для себя. Наведи порядок в своей жизни, бля. Я рад тебя видеть всегда, но только не в пятницу вечером. Улавливаешь?
– Ага.
Мама вмешалась:
– Наши двери открыты перед тобой в любое время.
– Ну, конечно, открыты. Я другое имел в виду, – рявкнул папа.
– Знаю. Но я хотела проверить, понял он или нет, – откликнулась мама.
– Да понял он все. Он не тупой. Скажи ей, остолоп, что ты и подтекст улавливаешь, – повернулся папа ко мне.
– Да, мам, я улавливаю подтекст.
– Вот видишь, Джони! А теперь катись отсюда. Я веду твою маму ужинать, – объявил папа.
На следующий день, вернувшись в Лос-Анджелес, я поехал в автосервис. Еще через неделю мою машину привели в порядок – починили все от стартера до кондиционера, который несколько лет обвевал меня теплым воздухом со слабым ароматом мочи. В ресторане я взял только пять вечерних смен в неделю. Вдруг обнаружилось, что у меня сильно прибавилось энергии, а два дня абсолютно свободны.
Едва я нашел минутку для себя, нахлынули мысли. Что я, собственно, делаю в Лос-Анджелесе? Я называю себя сценаристом. Но и мой сосед, крысометатель, тоже так себя называет. Собственно, когда пару недель назад мы повстречались в гараже, сосед сказал, что почти закончил комедию: "Там пришелец один… прилетает на Землю, но все думают, что он просто гей". Если этот перец сумел дописать "Гостя с Голубой Звезды" (серьезно, это доподлинное название), то мне грех не доделать все начатые сценарии. Я твердо решил, что больше не стану проводить день рождения в кладовке, лакомясь тем самым десертом с консервантами, который в нашем ресторане давали бесплатно детям до пяти лет при заказе "куриных палочек". Нет, я буду писать, писать изо всех сил.
Следующие восемь месяцев я делил свободное время между двумя занятиями – работой над сценариями и мыслями о возможном облысении. И первое, и второе принесли свои плоды: я закончил один сценарий и пришел к выводу, что от моей шевелюры скоро останутся одни воспоминания. Засуха в личной жизни продолжалась, но я убеждал себя не зацикливаться на этой проблеме. Правда, меня донимал один и тот же сон: незнакомая женщина, сидя на дереве, швырялась в меня апельсинами и беспрестанно вопила: "Джейсон, я тебя ненавижу!" Вообще-то я Джастин, а не Джейсон. Но я был почти уверен: это мой пенис ко мне обращается. Обиделся, что я им больше не пользуюсь.
И все же с каждым днем мне все легче было сосредоточиться на писательстве и извлечь удовольствие из этого процесса. Наступило время, когда вечером в постели я предвкушал следующий день – вот проснусь и снова засяду за сценарий. Не знаю уж, это ли имел в виду папа, когда советовал: "Наведи порядок в своей жизни, бля", но по крайней мере в пятницу вечером меня больше не посещало желание собрать белье для стирки и смыться к родителям в Сан-Диего.