Все связано

Чейз Эмма

Кейт рассмеялась. Она обнимает меня за шею, прижимается покрытым махровой тканью животом к моему члену. Наклоняет голову вверх.

— Приятно хоть раз побыть стабильной парой среди остальных. Мы, вперед! — она поднимает ладошку вверх. — Дай пять!

Я смотрю на ее руку, потом пренебрежительно качаю головой.

— Я не даю пять, — поманиваю ее пальцем, — но если ты хочешь поработать пальчиками, я буду счастлив тебе угодить.

Кейт хихикает.

— Какой извращенец.

Чмокаю ее в губы.

— Ради тебя? Всегда.

Теперь хватит меня соблазнять и дай мне принять душ.

Когда она отворачивается, я шлепаю ее по заднице напоследок. Потом захожу в душ и закрываю за собой дверь. Подставляю голову под обжигающие струи воды и даю своим мышцам в спине и шее расслабиться от тепла.

Через стекло видно размытый образ Кейт, которая начинает свой долгий ритуал по подготовке к вечеру.

— Я звонила твоим родителям, чтобы узнать, как там малыш.

— Что они сказали?

— Твоя мама по голосу показалась полуживой, но дети чувствуют себя великолепно.

Как я и ожидал.

Пять минут спустя, я уже выхожу из душа. Вытираюсь и натягиваю свежие боксеры. Потом подхожу к раковине и наношу пену для бритья на лицо. Кейт снова входит в ванную и встает рядом со мной, нанося свой макияж. У нее влажные волосы, но халата уже нет. Вместо него комплект белья, от которого у меня текут слюнки.

Он из розового шелка с черным кружевом поверх. Трусики высокие — в стиле бикини — а лиф поднимает ее груди вверх, сводя вместе, образуя чертовски сексуальную впадинку. Она пудрит лицо, пока я смеряю ее взглядом.

— Новое белье? — у меня в голове мысленный каталог с ее бельем, сортированный по цвету и стилю. И такого я раньше не видел. Я бы точно его запомнил.

Она поворачивается бедрами, показывая мне все прелести.

— Ага, разве не хорошенькое?

Хорошенькое? Нет. Заставляет член встать? Точно.

— Здесь внизу есть бутик La Perla. Я купила его там перед нашим походом в спа.

Не могу сдержаться, чтобы не представить о чем она думала, когда покупала этот комплект белья. То есть, жаркая ночь дома, когда заснет Джеймс — это одно, но с новым бельем всегда намного интереснее. Но сегодня мы даже не будем вместе. Учитывая в каком состоянии мы сегодня вернемся, будет хорошо, если бы просто отключились рядом друг с другом.

— Ха.

Один этот слог заставляет ее остановиться. Рука, которая подводила глаза, останавливается и она смотрит на меня.

— Что?

Я продолжаю бриться.

— У тебя нет с собой… другого… белья?

Она хмурит брови.

— Конечно, есть. Тебе это не нравится?

Я смываю бритву в раковине.

— Нет… оно хорошее. Я просто подумал, может ты могла бы надеть что-то другое. Что-нибудь белое, хлопковое, более закрытое.

Пояс верности с тройным замком тоже бы не помешал.

Она наклоняет голову, пытаясь понять, к чему я это веду.

— Нет, Дрю, я не взяла с собой бабушкины панталоны.

Я знаю, вы думаете,

я сумасшедший. Но это не так. Я давно вам говорил — я играю в шахматы. Я не просто продумываю следующий шаг, я думаю на пять шагов вперед. Поэтому не могу удержаться, чтобы не спросить, какого хрена Кейт купила новые трусы, которые заставят любого мужика упасть перед ней на колени и стянуть их с нее зубами? Может, она не понимает, а может, не хочет принять — но единственная причина, по которой она это делает — это то, что часть ее мозга хочет, чтобы ее затащили в постель.

— Ха.

Кейт просто смотрит на меня боковым зрением. Промакиваю свой подбородок полотенцем для рук, пока она заканчивает со своим макияжем. Когда она наносит блеск на свои сочные губы, я не могу сдержаться и начинаю говорить.

— Блеск для губ с ароматом, а?

— Ладно, хватит, — она закрывает блеск и бросает его в сумочку. Потом резко поворачивается ко мне. — Тебе надо прекратить. Сейчас же.

— Прекратить что? Я ничего не сказал.

— Тебе и не надо было. Я знаю, что происходит в твоей ненормальной голове.

Я скрещиваю руки.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Ты общался сам с собой на тему, почему я купила новое белье, и кому я дам на него посмотреть. Потом ты подумал, зачем я крашу губы блеском? Почему не просто матовой помадой — если я только не собираюсь дать ее кому-то попробовать?

Боже, вот это да.

— Но правда в том, что я купила это белье для себя. Потому что лиф и трусы одним комплектом заставляют меня почувствовать себя более собранной. И тебе следует знать, Мистер Я Все Вижу, что блеск со вкусом — это единственный блеск, которым я пользуюсь. Каждый день.

— У тебя словно защитная реакция, Кейт.

— Это не защита. Это естественная реакция, чтобы справиться с твоим перевернутым взглядом на мир.

Какую-то секунду мы пристально смотрим друг на друга, руки сложены на груди, не двигаясь. Кейт начинает первая. Она вытаскивает салфетку из коробки, лежащей на бачке туалета, и вытирает блеск с губ. С долей сарказма в ее тоне, она говорит:

— Вот. Теперь счастлив?

Надо бы. Я же выиграл, так? Но как-то сложно быть счастливым, когда ты ведешь себя, как мудак.

— И раз уж тебя так сильно беспокоит это белье, — она стягивает с себя эту хрень из шелка и кружева вниз по ногам и швыряет ее в меня, — Я пойду без него.

Она направляется к выходу из ванны, но я преграждаю ей путь.

— Эй! Подожди — давай остановим этот сумасшедший разговор на минуточку.

Несколько секунд я удерживаю взгляд Кейт. Потом — вполне сокрушающе — падаю перед ней на колени.

Ее руки все еще сложены на груди, но взгляд становится мягче. Кейт нравится, когда я перед ней на коленях.