Всё может быть
Шрифт:
С Сэл я раньше работала, но не напрямую. Много лет назад, когда я еще только начинала, в качестве скромного ассистента по связям с общественностью, Сэл — тогда она писала для какого-то журнала — была единственной, кто не относился ко мне как к пустому месту. На этой почве и родилась наша дружба.
Не то чтобы Салли мне не нравилась. Она замечательная девушка, просто другая. То есть не такая, как я. Салли больше похожа на Ника и вроде даже была в него когда-то влюблена. Наверное, именно по этой причине я и обратила на него внимание — она попросила, чтобы я проследила, не пялится ли он на нее. Я так и сделала, потому что считала себя ее подругой и мне наконец-то нашлось
В то время я не могла позволить себе жить так, как мне того хотелось. «Дорогие вкусы, но дырявые карманы!» — все время фыркала моя мать, если я совершала роковую ошибку и надевала новый наряд, отправляясь повидать родителей.
— Что это? — спрашивала она с неодобрением в голосе.
— Это? Это старье? — отвечала я, даже если на мне был изумительный дизайнерский костюм, который я не снимала вот уже шестой день. — Он у меня давно.
Или:
— Остался со съемок на работе, вот мне его и отдали. Нравится?
Стоило же мне сказать, что я что-то купила, она тут же поднимала бровь и спрашивала:
— И сколько же это стоит?
Я бормотала цену — обычно сразу за вычетом сотни фунтов, — мать закатывала глаза и качала головой, и я чувствовала себя нашкодившим ребенком.
Раньше я мечтала о том, чтобы стать бизнес-леди. Хотела носить подплечники, портфель и мобильник, водить спортивный «мерседес» и надевать тяжелые золотые украшения. Мечтала об одежде от модных модельеров и навороченной квартире — с деревянными полами, белыми диванами и чтобы на каждом полированном столике красного дерева стояла огромная ваза с лилиями.
К сожалению, работа в пиаре не лучший способ получить все это, потому что специалист по связям с общественностью, наверное, самая низкооплачиваемая профессия в мире. Что мне надо было сделать, так это устроиться в Сити, потому что я кончила колледж в самом конце бума восьмидесятых и могла бы зарабатывать кучу денег. Но я никогда не разбиралась в деньгах или в цифрах, поэтому была безнадежна. А пиар казался простейшим вариантом. Пиар — это звучало эффектно, увлекательно, и не надо было сперва работать секретаршей, чего я очень не хотела, потому что несказанно смущалась бы каждый раз, отвечая на вопрос, чем я занимаюсь. В агентстве по связям с общественностью я бы сразу стала ассистентом, что в двадцать один год было равносильно выигрышу в лотерею.
Я позвонила по объявлению в «Гардиан» и, направляясь на собеседование, решила, что умру, но получу эту работу. Офис агентства Джо Купера располагался в переулке в Килберне, не самом престижном районе, и снаружи был похож на большой склад. Но внутри все было впечатляюще: просторное помещение, деревянный пол, яркие кресла, бархатные подушки и постоянный гул разговоров по телефону, которые вели самые красивые люди, которых я только видела в жизни.
Я совершенно не вписывалась в эту картину. Здесь все носили джинсы, стильные футболочки и большие мотоциклетные ботинки (тогда это был самый писк), — а тут я, в маленьком костюмчике-двойке кремового цвета от «Джигсо», туфлях на шпильке в тон и с портфелем в руке, который взяла, чтобы казаться настоящим профессионалом.
Черт, подумала я, входя в комнату. Почему, ну почему было не провести маленькое расследование, прежде чем прийти? Но Джо Купер уже протянул мне руку.
— Вы, наверное, Либби? — сказал Джо.
Он мне сразу понравился, и я поняла, что тоже понравлюсь ему. Так и произошло. Я начала работать на следующей неделе за крошечную зарплату, но, боже, мне так нравилась эта работа!
Уже через месяц все мои друзья позеленели
Работая в агентстве Джо Купера, я получила возможность удовлетворить свои большие запросы. Хотя, признаю, не совсем так, как ожидала. Вместо костюмов от «Ив Сен Лоран» мне хотелось нарядов от «Рифат Озбек». Вместо бара «Мортонс» — в «Атлантик-бар» или еще в какое-то модное тогда местечко, уже не помню. Часто я ужинала с клиентами за счет агентства, но, если девушка на работе ведет такой образ жизни, разве можно ожидать, что она будет довольствоваться по вечерам китайской едой на вынос?
И теперь наконец я могу позволить себе жить так, как мне всегда хотелось, благодаря очень заботливому менеджеру банка, который согласился предоставить мне кредит «на всякий случай». На случай чего? На случай, если он мне никогда не понадобится? Потому что я всегда вовремя плачу по счетам, но это же всего лишь деньги и, насколько мне известно, мы в этом мире всего лишь лет на восемьдесят, да и то если повезет. Так что не следует зацикливаться на чем-то, и уж на деньгах тем более. Или на мужчинах, раз уж на то пошло.
Я решила, что главное в жизни — друзья. Мое свободное время — это периоды бурь и затишья. То я в вихре событий, каждый вечер иду куда-нибудь и благодарю бога, если удастся хоть раз просто посмотреть телевизор и хорошо выспаться. Но потом все стихает и я сижу дома, листая телефонную книжку и удивляясь, почему мне не хочется ни с кем разговаривать.
Ну, ни с кем — это уж слишком. С Джулс я разговариваю каждый день, по пять раз в день, даже если нам на самом деле нечего сказать друг другу: так обычно и бывает, ведь какие новости можно сообщить кому-то, с кем говорил час назад? Обычно мы разговариваем о какой-то ерунде. Она звонит мне и говорит:
— Только что я съела полпачки печенья и сандвич с сыром и огурцом. Теперь меня тошнит.
А я отвечаю:
— Я съела рогалик с копченым лососем без масла и палочку «Твикс».
Вот и весь разговор. Или я звоню ей и говорю:
— Просто звоню узнать, как дела.
Она вздыхает и отвечает:
— Нормально. Какие новости?
— Никаких. А у тебя?
— Тоже ничего нового.
— Ну ладно, позже созвонимся.
— О'кей.
Мы никогда не говорим «пока», или «поговорим в выходные», или «увидимся завтра», потому что, если только мы не разговариваем поздно ночью, лежа в постели (а мы так делаем почти каждую ночь), мы знаем, что позже снова будем звонить друг другу, даже если нам нечего будет сказать.
Но удивительно не то, какие мы близкие подруги, а то, что Джулс замужем. В прошлом году она вышла за Джеймса, более известного как Джейми (звучит как песня: Джулс и Джим), и я боялась, что больше никогда ее не увижу, но вышло как раз наоборот. Такое впечатление, что она и не замужем, потому что мы почти не разговариваем о Джейми. Как будто его вообще нет, — он все время запирается у себя в кабинете и работает. Сначала я даже беспокоилась, думала: может, она сделала ошибку и у них ничего не получается? Но в тех редких случаях, когда я вижу их вместе, я понимаю, что у них все хорошо. Джулс счастлива, брак обеспечил ей спокойствие, которого у нее никогда не было, — спокойствие, которое так нужно мне.