Все люди - враги
Шрифт:
К образам войны Олдингтон обращался снова и снова. Он писал о ее ужасах и трагических последствиях. Писал о тех, кто страдал от войны, и о тех, кто наживался на ней. Писал о циничных дельцах, тупоголовых военных, паразитирующих интеллигентах, пошлых обывателях, "эмансипированных" женщинах, прожигателях жизни... Изобличал аристократов и буржуа, их духовное оскудение и нравственную деградацию, изобличал шовинистическую пропаганду, фальшивый патриотизм собственников. Как бы единый цикл составляют семь романов ("Смерть героя", "Дочь полковника", "Все люди враги", "Женщины должны работать", "Сущий рай", "Семеро против Ривза", "Отвергнутый гость") и сборники рассказов ("Дороги к славе", "Кроткие ответы"), появившиеся в течение десятилетия - с 1929 по 1939 год. Все они написаны на современном материале, дополняют друг друга, развивают общие темы. В них запечатлены значительные
Однако герои Олдингтона - обычно пассивные жертвы обстоятельств. Джордж Уиптерборп способен лишь "пострадать", и действительно страдает, слепо и бессмысленно. Искренний порыв Криса Хейлина к идеям нового мира так и остается порывом.
Энтони Кларендон... Но о нем надо говорить обстоятельно, он герой этой книги, и к нему сходятся все нити, связывающие з единую систему ее образы.
Энтони Кларендон душевным складом удивительно напоминает Джорджа Уинтерборна. Если бы этот последний не был сражен в окопе, то, вероятнее всего, послевоенное десятилетие ом встретил бы так же, как и его "двойник" - Тони Кларендон. Оба они представители "потерянного поколения", и личность писателя, многие факты его биографии отразились в их образах отчетливо и непосредственно.
Роман "Все люди - враги" как бы продолжение "Смерти героя" и его параллель.
Отрывистое повествование о предвоенной жизни Уиитерборпа выделяло в ней то, что ложилось на душу героя мрачной тенью, подталкивало его к пропасти, фактически к самоубийству. В романе "Все люди - враги" поэтично описываются те блаженные для Кларендона переживания детства и юности, которые наполнили его сердце живительным чувством и помогли выстоять в поединке со смертью.
Фронтовые эпизоды имеются в первом романе, в этой книге их нет; они возникают лишь как "воспоминание", например, в кошмарном сне, зато показаны их последствия.
Ромак "Все люди - враги" претендует на эпический размах.
Рамки его действия обширны. Время обозначено точно: 1900 - 1927 годы вся первая четверть нашего века и самое начало второй. Однако годы, страны, люди чаще всего лишь мелькают на пути "сентиментального паломничества", каковым представляется если не вся, то довольно большая доля жизни Энтони Кларендона. Кстати, он не раз вспоминает жалобу несчастного скворца (из романа Лоренса Стерна "Сентиментальное путешествие"), который твердил "не могу выйти", порываясь из проволочной клетки. Интерес к Стерну не только указывает на круг чтения героя, но некоторым образом характеризует его настроение и самую книгу - эпос лирических излияний, значительный в той мере, в какой он помогает понять, из чего и как складываются человеческие судьбы.
Роман "Все люди - враги" разбит на четыре части, но, по сути, жизнеописание героя поделено на два периода: до и после войны. Между ними пролегает пропасть: Тони из Вайн-Хауза и Энтони Кларендон, травмированный фронтом, - люди разного душевного состояния. Все же это не две разомкнутые половины.
Первая часть книги - восторженная повесть о воспитании чувств; лирическое сказание о том, как чувства пробуждаются и зреют, как, оживая в них, физические свойства вещей - свет и звук, цвет и форма - возбуждают энергию, становятся источником красоты и радости. Просыпается чувственность, "нежные душистые побеги ивы" заставляют "мечтать о золотистом пушке на коже молоденькой девушки", и кружит голову "новообретенное блаженство прикосновения". Открываются тайны поэтических строк, созвучных движению души. Мир светлой природы и классического искусства наполняют ее благодатным покоем и томлением по "полнокровной здоровой жизни мира Боккаччо..."
Романтические устремления и пылкость героя отвечают замыслу автора описать воздействие "непосредственного воспитания", опрокидывающего схему - официальные представления буржуа о добропорядочном человеке. Авторская установка полемична - он против деляческого и ханжеского небрежения эмоциями.
Робко
Однако поглощенный жизнью чувств, Тони Кларендон радужным оком следит за их трепетными переливами, отстраняя из внешнего окружения все, что может помешать ему приобщиться к их таинству, постичь истину существования, которая будто бы определена человеку древними богами. Вместе с ним поисками "изначального" занят и автор, полагая, что лишь тот приоткроет завесу и среди неуловимых мгновений вечного изменения станет на почву действительной жизни, кто возродит в себе свое физическое существо и обретет языческую радость бытия. Замысел книги не только полемичен, предполагает критику и обличения, не только содержит требование "лучшей и более полной жизни", но и заключает в себе проект личного благоденствия. Для всего этого потребовалось обрамление, способное придать частному опыту значительность и признак всеобщности.
События в романе "Все люди - враги" протекают в двух пересекающихся плоскостях - реальной и символической. Вступительная глава - совет богов в обширном мегароне Зевса Олимпийского - связана с философским замыслом и символическим планом. Эта экспозиция скорбным настроением перекликается с эпилогом "Смерти героя", где говорится о могилах у разрушенной Трои, о печальной встрече ветеранов первой мировой войны и беспечном безразличии молодости к жертвам близкой и далекой истории. Автор оттеняет ее трагическую основу. Вместе с богами, бессмертными, но не всемогущими, он вздыхает о разрушенных храмах и оплакивает "запустение мира, который им хотелось бы превратить в роскошный сад". Боги делают Энтони Кларендона своим избранником и посылают его на обездоленную землю искать утраченную красоту и гармонию и указать к ним путь.
Тот, говорил Гольбах, кто чувствует величие своего бога, должен чувствовать и величие его служителей. Экспозиция романа возвышает Энтони Кларендона - почитателя языческих богов.
Разгадывая божественные мифы, не следует терять из виду земли. Личность героя формируется в обстановке тихого и обеспеченного уюта. Легко и спокойно было лелеять мечтательную восторженность, приятно прислушиваться к смутному процессу созревания внутренних сил и окутывать поэтическим флером Щемящее грудь томление. Конечно, наступало время, перемещались или вовсе пропадали привычные звенья самого близкого окружения, и рушились наивные представления о неизменности жизни, вечности личного существования, как и многие другие представления детства. И все же мир гармонии был так нагляден и всеобъемлющ, что обычные перемены и диссонансы не колебали его основ. Душевная отзывчивость получала относительную свободу и самостоятельность, добрые чувства развивались как бы сами собой, но в условиях исключительных и искусственных, в атмосфере тщательно оберегаемой теплицы, в полном отчуждении от всего, чем жил большой мир вокруг. "Никто никогда не говорил Тони, что в Англии существует множество районов, где дети никогда не видели, как растут растения, где солнце скрыто вечным дымом, где дождь черен от копоти и жизнь похожа на какой-то организованный ад". Даже семейные неурядицы не были заметны ему, "гораздо позднее он догадался, сколько разочарования и неудовлетворенности скрывалось под насмешливой ироч нией отца и мягкой томностью матери".
Мысли Тони текли в "блаженной истоме", собственно, это были не мысли, а поэтические созерцания, "вереница непередаваемых ощущений". Можно представить, как трудно ему было разбираться в общественных проблемах, когда он столкнулся с ними, и почему он, по его собственному признанию, туманно излагал свой символ веры. Его воспитывали в принципах любви, добра и правды; опираясь на них, он пытался строить свою жизнь.
Но как неопределенно и туманно, порой мелко и суетно было то, что преподносилось ему в виде нравственной нормы. В то же время сколь сильным и основательным оказывалось воздействие цивилизованно-патриархальной усадебной обстановки и социальных привилегий. На привязанностях, потребностях, на повседневных навыках - на всем откладывался отпечаток замкнутой среды, питавшей устойчивый дух индивидуализма, возмечтавшего в кругу избранных радостно и утонченно наслаждаться судьбой уготованными дарами.