Всё колёса

Устинов Сергей Львович

Я посмотрел на Линду. Вид у нее был безнадежно затравленный. Заяц. Угодивший в силки заяц, только не игрушечный, а живой и совершенно несчастный.

Мысли холодными волнами перекатывались с одного на другое. Амстердам. Самые дешевые наркотики в Европе. А в России — самые дорогие. Вот почему он приехал из Амстердама. И этот люберецкий бугай, конечно, сопровождал его в дороге с грузом… Она, разумеется, знала. Дети всегда все знают. Лучше бы папаша дал ей давеча денег. Она б, может, не полезла сюда. И я бы ничего не узнал. А теперь я тоже попал в капкан.

Дед. Почему я забыл про деда? Бесплатный сыр. Хлоп! Щелк! Больно и обидно до смерти. Мышеловка.

Во взгляде Линды больше не было ни

злобы, ни даже страха. Только бесконечное отчаяние и безумная мольба.

“Отец убьет меня, если узнает”, — говорили ее набухающие слезами глаза.

“Про тебя еще не известно, — также молча отвечал я ей. — А вот меня-то наверняка”.

“Ты ему не скажешь?” — умоляла она.

“Сумасшедших нет”, — уверял я.

“Но что же нам делать?” — дрожащим подбородком и трясущимися щеками спрашивала она.

— Отвертка есть? — спросил я вслух, протягивая руку. И она меня поняла!

Больше не перемолвившись ни одним словом, дружно сопя и посильно помогая друг другу, мы установили на место обшивку, закрыли машину, погасили свет, и через пять минут каждый из нас был в своей комнате. Не знаю, как она, а я в ту ночь даже не пробовал уснуть до самого рассвета.

Утром все, кроме Линды, вышли на крыльцо проводить меня в дорогу. В последний путь, вертелось почему-то в голове. Герр Циммер, выставляя вперед грозный живот, как форштевень боевого галеона, торжественно вручил мне карту, где с присущей его нации педантичностью красным фломастером уже был прочерчен мой маршрут через всю Германию и Польшу вплоть до белорусской границы. Фрау Циммер с застенчивой улыбкой преподнесла завернутые в вощеную бумагу домашние сандвичи. Бурмалиновый в крапинку, как школьная промокашка, Опарыш долго и прочувствованно жал руку, советовал не увлекаться скоростью, ехать осторожно. Если б я по-прежнему думал, что весь этот сервис всего за пятьсот марок, ей-богу, прослезился бы! Но теперь удалось сдержаться. Отъезжая от дома, я уже перед поворотом в конце улицы посмотрел в зеркало и обнаружил, что все трое так и стоят, глядя мне вслед. Мне были понятны их волнения.

Бессонный остаток ночи накануне отъезда я провел в тяжких раздумьях. Варианты моих возможных действий возникали и лопались, как пузыри от идущего на дно утопленника. Чем больше я думал, тем меньше было надежд на благополучный исход. Клин всюду — куда ни кинь. Выбраться потихоньку из дому и броситься в полицию, в российское представительство, наконец, казалось самым простым и первым пришло в голову, но тут же было отринуто по причине банальнейшей: Линда. Еще не факт, удастся ли доказать, что экстази подложен мне папашей Циммером, но ее судьба в любом случае в опасности.

Сделать вид, что я обнаружил таблетки сам и сдаться, к примеру, на таможне? Поверят ли мне? Сколько будет длиться разбирательство? И сколько по нашим временам проживет такой шустрый свидетель, как я? Главный (и единственный!) свидетель обвинения в деле о транснациональной мафии, занимающейся контрабандой наркотиков…

Остановиться по дороге и выбросить все с ближайшего моста в речку? Ах, как соблазнительно! Но когда на конечном пункте маршрута выяснится, что груз по дороге пропал, я могу не просто умереть. Я могу умереть долгой и мучительной смертью.

Есть такой анекдот. Выходит мужик из дому и видит, что его “Жигули” за ночь полностью разули. Он стоит в растерянности, а к нему подходит наркоман и спрашивает, какие, дескать, трудности? Да вот, жалуется мужик, колёса украли. Наркоман лезет в карман, широким жестом достает полную жмень таблеток: “На тебе “колёса”! Я не в этом смысле, открещивается автолюбитель, я насчет машины. “Машины?” — переспрашивает наркоман, лезет в другой карман, достает шприц: “На тебе “машину!” Автолюбитель чуть не плачет: мне, говорит,

совсем другое требуется, мне побыстрее уехать надо. Наркоман набирает в шприц жидкость из какого-то флакона и обнадеживает: “Сейчас “уедешь” — быстрее некуда”. Я вспомнил эту байку, когда, так ничего и не придумав, уже покидал славный город Кёльн. Покидал с весьма неутешительными выводами: без гибельных последствий избавиться от наркотиков нельзя, а рисковать ехать с ними через все границы невозможно. Но ведь и просто остановиться посреди дороги, как буриданов осел, я не мог, поэтому ехал вперед, в машине, полной этих проклятых “колёс”, и одновременно “ехал” мозгами, пытаясь найти выход из создавшегося безвыходного положения.

Что еще можно придумать? Немецкие автобаны устроены так, что от водителя требуется только давить на газ, да придерживать руль. Голова моя была свободна, и я лихорадочно продолжал перебирать варианты.

Устроить аварию? Задняя дверь — всмятку, приезжает полиция. Далее см. вариант с главным и единственным свидетелем…

Инсценировать пожар, сжечь эту тачку к чертовой матери? Она застрахована, деньги мне выплатят. Или не выплатят, потому что следствие обязательно начнет разбираться с причинами возгорания, обнаружит поджог, это станет известно Циммеру и К., то есть возвращаемся к тому же…

Остановиться на обочине, извлечь таблетки, нажраться ими до одури, а там будь, что будет? Это уже симптом надвигающегося полного отчаяния.

И тут, как иногда бывает, от угрозы полного отчаяния мои мозги предприняли последнее, подгоняемое повышенным вспрыскиванием адреналина усилие, и я придумал. Я нашел единственный способ и невинность перед мафией соблюсти, и капитал, если не приобрести, так хоть не потерять! Но чтобы его, этот способ, осуществить, требовалось совершить ряд довольно рискованных действий, каждое из которых, в случае осечки, могло привести к уже многажды рассмотренному и проанализированному печальному финалу. Однако, ничего иного я предложить себе не мог и, за отсутствием альтернативы, немедленно приступил к реализации своего плана.

Первым пунктом в нем значилось: получить ответ на вопрос, есть ли у меня на пути моего следования сопровождающие? Логика и здравый смысл подсказывали, что они Должны быть обязательно. И теперь требовалось сначала их обнаружить, а потом постараться оторваться, но так, чтобы они не догадались о моей злонамеренности, а приняли это за досадную случайность.

Левой рукой придерживая руль, я правой разложил на пассажирском сиденье любезно презентованную герром Циммером карту. Выехав из Кёльна по идущей в южном направлении Брюллер-штрассе, я уже нашел съезд на гигантскую кольцевую дорогу, огибающую город, и двигался вверх, на север, готовясь в нужном месте повернуть на восток. Нужным местом, согласно нарисованному мне маршруту, должен был стать указатель на Дрезден, и я внимательно вглядывался во все информационные щиты, благо на германских дорогах в них недостатка не ощущается: тебе, как слабоумному, раза три или четыре через каждые триста метров повторяют, что ждет тебя впереди. Так что указатель поворота на Дрезден я не пропустил. Я пропустил сам поворот.

Произошло это следующим образом. Едва увидев первое из трех напоминаний о скорой дорожной развязке, я перестроился в правый ряд, не упуская из виду зеркало. В нем мне было видно, что еще несколько машин, следующих за мной, кто чуть раньше, кто чуть позже, повторили мой маневр, демонстрируя намерение поворачивать на восток. Но когда я на полном ходу, не снижая скорости, пролетел мимо съезда, лишь одна из них, темно-синяя BMW с двумя седоками, сделала то же самое. Но мне этого было мало. И пролетев метров двести за поворот, я резко затормозил и встал к обочине, включив, на всякий случай, аварийные огни.