Все исправить
Шрифт:
— Конечно. Только… можешь сначала заглянуть в пещеру Пламени?
— Что-то случилось?
— Как сказать… Происходит что-то необычное, а я не могу понять что. Посмотри…
Пламя…
Уникально красивое зрелище, завораживающий прекрасный танец. Он останавливал взгляд любого, кто заходил в пещеру, манил, зачаровывал, и Лина всегда замирала на миг, едва завидев этот золотой свет…
Но сегодня не так.
Пламя по-прежнему мягко подбрасывало в воздух рыжеватые лепестки, и по-прежнему вскинулось,
Чего? Кажется, все как обычно.
— Привет. — С губ срывается облачко пара. И феникс невольно замерла, наконец сообразив: в пещере не хватало тепла. Воздух был заметно холодней обычного. Словно Пламя…
«Не тревожься. Со мной все хорошо».
«Правда?»
«Все хорошо. Просто тепло нужно кое-кому другому».
«Интересно…»
«Да, — непостижимым образом в мысленном голосе огненного сгустка промелькнула улыбка. — Это интересно. Особенно тебе. Ты умеешь хранить секреты?»
Глава 35
ТЫ, ДА Я, ДА МЫ С ТОБОЙ…
Стены здесь были странные. Неровные, хоть и гладкие, темные, больше всего они напоминали фасетчатые глаза стрекоз. Казалось, на стенки кто-то набросил декоративную сеть. И такая же сеть, только гуще и темней, оплела закрепленный в центре комнаты камень. Разумная предосторожность. Дим знал, что полупрозрачный кристалл в рост человека способен сжечь на месте бетонную глыбу и за три секунды испарить тонну воды.
— До сих пор не уверен, что мы поступаем правильно…
— Савел, прошу… все ведь решено.
— Да, но когда мы еще получим новый! А теряем — сейчас. Напомнить, сколько важного зависит от этого кристалла?
— Напомнить, что на кону? Если мы не пожертвуем этим, потом у нас уже не будет ничего важного. И нас не будет. Или напомнить…
— Не стоит. Что вы стоите? Давайте делать, раз уж взялись.
Редкая цепочка Координаторов окружает камень. Кристалл отзывается яркой вспышкой, нестерпимым блеском. Но быстро притихает и уже не реагирует, когда его медленно, по сантиметру, вытаскивают-выплавляют из каменного основания, телекинезом подхватывают и несут прочь…
— Только осторожно…
— Дим, умоляю вас, держите равновесие, это важно.
Живой огонь плывет по воздуху, вниз, вниз, в специально приготовленное изолирующее гнездо, и людям, наверное, кажется, что с неба падает метеор…
Впервые за тысячелетия один из истоков покидает свое Хранилище.
Радужный хаос сегодня был похож на цветную метель. Огромные «снежинки» кружились в цветных вихрях и падали, падали, падали… Это было красиво, но почему-то наводило на мысли о бесприютности, одиночестве. Или эти мысли и так не желали отвязываться?
Ни в какую.
— Алекс!
Тишина в ответ.
— Алекс!
Ни звука. Ну, Лёш, в общем-то и не надеялся. Алекс был потрясающе упрямым человеком, даже в бестелесном виде. И надеяться, что он отзовется вот так сразу, да еще после прошлого разговора… ну да ничего,
— Что ж, я тебя предупреждал.
Сидеть на облаках — мечта влюбленных! — на деле оказалось чуток неуютно, но гитара в руках существенно поправила дело. С гитарой он мог не только часами сидеть в эльфийском лесу, раскручивая хозяев на сотрудничество с истоком, но даже в полицейском участке вечерок скоротать. Было дело, кстати…
Что бы сыграть такое, под настроение?
Пальцы мягко тронули струны.
Такого снегопада, такого снегопада…— поплыл в цветных облаках мягкий голос. —
А снег не знал и падал, а снег не знал и падал. Зима была прекрасна, прекрасна и чиста.— Ты можешь видеть снег, Алекс? Ты помнишь, какой он на ощупь? Ты помнишь, как идти по снегу — морозному, сыпучему?
Алекс, а ты помнишь, как это — ловить снежинки на ладонь и загадывать желание? Ты знаешь, что не доживешь до первого снегопада, если останешься здесь?
Тихий вздох рядом, за плечом. Отозвался все-таки. Есть в мире вещи, которые не меняются: солнце приносит свет и тепло, сильфы правят ветрами, а Соловьевы-младшие приманиваются на музыку.
— Опять ты.
Лёш не оборачивается.
— Я же говорил: упрямство — это у нас общее.
Невеселый смешок.
— Я заметил.
— Мне так и говорить в пустоту или все же соизволишь появиться?
— Зачем ты здесь?
— Это значит, говори и выметайся? Приветливая встреча…
Появившийся двойник склонил голову и посмотрел на Лёша без досады. Даже с каким-то интересом:
— Надо же, а я всегда пропускал мимо ушей слова про наглость одного Стража, Соловьева-младшего…
— Правильно пропускал. — Лёш снова тронул струны. — Какая же это наглость? Это так, контакт наладить.
— Что, неужели контактов не хватает? — не поверил Алекс. — Мне казалось, уж чего-чего, а контактов у вас теперь через край.
— Да это как раз не проблема, — Лёш осторожно, по словечку «вываживал» своего собеседника на беседу. Между прочим, это трудно, когда с эмпатией глухо. Бедные люди, они всегда так общаются, слыша другого только на одну восьмую…
— Отлично, тогда какая серьезная проблема заставила тебя ворваться сюда? — Алекс — вот ни за что не поверишь, что это только изображение! — скрестил руки на груди и словно бы прислонился к невидимой стене, рассматривая свою молодую версию уже не просто с интересом, а с порядочной долей ехидства. Как старший брат, наблюдающий, как «молодое поколение» первый раз в жизни пытается закадрить девчонку. — Только не говори, что больше негде репетировать!
— Почти. Старик, ты не представляешь, как трудно в нашей квартире найти место для репетиций!