Все исправить
Шрифт:
А Лёшка, между прочим, тоже смотрит на Марта. С этаким задумчивым прищуром. Тоже чует: что-то не так. И что? Дим аккуратно трогает связь:
«Лёш, что не так?»
«Март. Ощущается чужая примесь. Будто в нем кто-то сидит. Приглядись».
Сидит? Это уж слишком. Тут и так развелось «примесей». Линин Феникс, Димов «холодок» плюс альтер эго еще. Дим быстро глядит на молодого демона — ну что ж, привет, незваный гость. И пока. Прости, но ты тут лишний.
— Март, — окликает он.
— Да?
— Ничего не
Лина быстро переглянулась с Лёшем и аккуратно зашла молодому демону за спину.
— Хотел бы, — кивнул тот, все уловив с полувзгляда. — Но не могу.
Умен. Некоторые вещи не меняются. Можно спокойно положиться на Лёшкино чутье, на Маринкино упрямство и на ум и изворотливость одного старшего аналитика. Марта Венте-Оре. Этот умеет дать информацию даже под тремя запретами. Мило. Что ж тебе подсадили, Март? «Контрольку»? Не похоже. Ты б тогда и говорить не мог. «Паутинку»? Нет. Любопытно.
— Ясно. Ну что ж, тогда сейчас время обсудить нашу стратегию общения с Ложей? Какие предложения?
Лёш усмехнулся:
— Может, просто все честно рассказать? Так и так, вам самим это нужно, ребята…
Март изумленно покосился в его сторону… и замер под парализующим заклятьем.
— Что вы де… — начал Александр.
— Кое-кто притащил на себе шпиона, — соизволила объяснить феникс.
И резко дернула в стороны рубашку.
С этой секунды события понеслись стремительно. Энерговампир мгновенно отодвинулся в сторону. То ли ловить эмоции, то ли смыться. Но смыться у него не выйдет. Дим быстро встал, с другой стороны придвинулся Лёш… но тут Лина тихо, но очень неприязненно присвистнула:
— Ничего себе…
— Это не шпион, — прошипел Март.
— Что?
— Это не шпион. Мне прицепили «гадюку». Чтобы держать под контролем… параноики чертовы.
А, вот оно! «Холодок» послушно показал в груди Марта что-то вроде серой путаницы колких ниток. Привешенное заклинание.
«Гадюка»? Это ведь что-то вроде яда? Если кто-то сейчас слушает разговор, то Март обречен. Стоит тому, кто прицепил пакостные чары, отпустить «нитку», и те получат свободу в теле хозяина.
— Дим?
— Что будете… делать? — Март не пытался повернуть голову, хотя парализующее заклинание накрыло только тело. Но темные глаза смотрели без страха… и без надежды.
— Мы — ничего. Кое-кто сейчас пообедает, — усмехнулся Дим. — Лина?
Он мог бы натравить на чертову «гадюку» «холодок», но подкармливать эту зверюгу пока не хотелось. А вот Феникса…
Девушка молча наклонилась вперед. Смуглая рука легла на грудь демона…
И Март вскрикнул…
Феникс рванулся с привязки, будто сокол с руки охотника.
Контакт!
Рука, стремительно теряя плотность, погружалась в чужое тело, еще немного… полсекунды… Беспокойно переливалась синеватыми сполохами демонская аура… не спеши,
А справишься, птичка?
Феникс недовольно дернул крылом. Кажется, обиделся.
Ну, вперед тогда.
Лина расслабила пальцы, и Феникс обрел свободу. Частица Пламени хищно рванулась вперед, расправляя крылья. Змея — лохматое плетение наложенных чар воспринималось почему-то именно как змея, кобра или аспид — дрогнула, настороженно вздыбилась. И вдруг дернулась, изогнулась, в секунду сбросив с себя пушинки-иголки. Проклятие. Лина отчаянно выругалась, помянув неведомого чародея в сочетании с самыми несимпатичными созданиями типа крыс, пещерных смердюков и скорпионов. Не успела! Чары активированы, теперь… теперь, если она не успеет, молодому демону не жить.
Быстрей, Феникс!
Птицу не нужно было подгонять. Резкое движение, мгновенно вскипевшие вихрем золотые искры, и Феникс, точно выцелив добычу, оказался над ней. И блестящие крылья сомкнулись над «гадюкой».
Хриплый вскрик. Тело рвется из-под руки. Лина машинально придерживает его, закрыв глаза, сосредоточившись на том, что внутри и невидимо ни для кого больше. Разве что энерговампир что-то учует и «холодок» Вадима.
Кто-то помогает ей удержать Марта. Кто-то…
Сосредоточься, Феникс, ну же!
Кружат искры, бьется под алой птицей темное средоточие чужой магии. Летят по крови Марта золотые «перышки», гася непрошеную черноту. Осторожно. Осторожно…
Стой! Черная змея бешено рвется, выбрасывает в разные стороны щупальца, «распухает», пытаясь любой ценой вырваться, выскользнуть, т-твою мать, с-с-сильная какая…
Вот!
Феникс наконец вцепился в добычу накрепко, полностью накрыл собой и, решительно что-то прошипев, взялся за дело.
И можно перевести дыхание, потому что черная змеюка чужих чар тает на глазах… исчезает… сгорает и впитывается в перья огненной птицы.
Все.
Лина выжидает еще минуту. Две. Пока последняя темная искорка «гадюки» не погаснет в чужой крови, пока довольный Феникс, отряхнув перья, не вернется обратно и, уютно курлыкнув, усядется на положенное место. Молодец… И почему я раньше тебя ругала? Ведь можно было не пить никого, а, наоборот, снимать порчу. Почему я никогда об этом не думала? Не позволяли. Мамин контроль, при котором шаг в сторону — побег и наказание, а лишняя мысль — бунт. Она не думала, а это здорово — спасти кого-то. Спасти, не убить.