Все и ничто
Шрифт:
Наконец Кристиан спустился вниз, чтобы поздороваться с тестем и тещей. Рут сидела с ними на лужайке. Они с удовольствием его приветствовали, и он понял, что Рут им точно ничего не сказала.
— Садись, — сказал тесть, — и позволь налить тебе бокал этого славного красного вина, которое мне повезло купить.
— Нет, спасибо, Джордж, я ограничусь соком.
Рут повернулась к нему.
— Соком? — повторила она. И его обидело ее удивление. — Ты не заболел?
— Нет, просто
Это было еще одно решение из принятых Кристианом за этот день — сократиться в выпивке, может быть, даже вообще бросить пить. И обязательно бросить курить. Он был практически уверен, что у него в этом плане никаких проблем не будет, хотя он явно прибегал к сигаретам, чтобы взять себя в руки. Но возможно, все было наоборот: он прибегал к выпивке, чтобы получить законное объяснение потере контроля над собой. Это соотносилось с тем, что говорила Рут накануне вечером. Похоже, это еще одно, насчет чего она была права.
Ужин был бы приятным, если бы не петля палача вокруг его шеи, чувствовавшаяся весь вечер. Рут выглядела вполне спокойной и выпила больше, чем свои привычные два бокала, так что даже ее плечи слегка опустились. Но она явно казалась усталой, и Кристиан обрадовался, когда она заявила, что ляжет спать в десять, таким образом отпустив их всех. Он еще немного пообщался с родственниками и через двадцать минут улегся рядом с женой, которая вроде бы уже спала. Он вытянулся на спине, заложив руки за голову, отчаянно желая что-нибудь сказать, но не был уверен что именно.
Рут, лежавшая к нему спиной, заговорила первой:
— Ты оставил мне странное послание.
— Я и чувствую себя странно.
— В смысле?
— Я имею в виду то, что я говорил. — Он смотрел в синеватую, подвижную темноту, ожидая, когда к ней привыкнут глаза. — Мне так жаль, Рути, что я все это наговорил. Знаю, это глупость извиняться насчет Сары, хотя мне на самом деле очень жаль. И я понял, почему не имеет значения, имел ли я с ней физическую связь или нет. Если ты дашь мне еще один шанс, я никогда ничего подобного не повторю. Я стану другим человеком, лучше, обещаю.
— Я эти обещания слышала раньше.
— Знаю, что слышала, но я теперь понимаю, что тогда я этого не подразумевал, то есть я думал, что подразумеваю, но по-настоящему этого не было. — Рут не ответила, и он прикинул, стоит ли говорить что-нибудь еще. — Сегодня я позвонил Саре и извинился за все, что ей говорил, и за то, что ввел ее в заблуждение и дал ей повод поверить во что-то, связанное со мной. Ответил ее отец, он обозвал меня абсолютным дерьмом и сказал, что очень надеется, что ты меня бросишь и я закончу свои дни одиноким и несчастным.
— Ты что, ждешь, что я тебя пожалею? — Кристиан почувствовал,
— Конечно нет. То есть не знаю. Я только пытаюсь быть полностью честным. Показать тебе, что я больше никогда не буду ничего от тебя скрывать.
При этих словах Рут села и обняла руками колени, прижав их к груди, и Кристиан подумал, какой же хрупкой она выглядит, наверное, он мог бы переломить ее пополам одной рукой.
— Ты ведь не рассчитываешь, что я прощу тебя сегодня, не так ли?
— Нет, но, пожалуйста, не выгоняй меня, Рут. Я не вынесу, если не смогу приходить домой, к тебе и детям. Позволь мне остаться и доказать все это тебе.
Теперь она повернулась к нему, и он увидел, что она плачет. Ему ужасно хотелось обнять ее, но он не смел.
— Я так устала, Кристиан. Я чувствую себя опустошенной. Знаю, что часто это повторяю. И ты не единственный, кто много думал. — Она глубоко вздохнула. — Мне тоже очень жаль. Я знаю, не ты один виноват, но я не уверена, что смогу простить тебя во второй раз. Сейчас в моей голове каша, и не только из-за тебя…
— А что еще?
— Работа. Но главное — Хэл. И Эгги. Не могу сказать определенно почему, но мне она не нравится.
— Правда?
— Да, я думаю, что попрошу ее уйти. Понимаю, это звучит абсурдно, особенно сейчас, но мне некомфортно смотреть, как она общается с Хэлом и как он к ней липнет.
— Почему ты об этом со мной не поговорила?
— Я пробовала, но ты отмахнулся. Мне даже показалось, что я сошла с ума.
— Извини. — Кристиан понимал, что это законное обвинение, но все еще не мог понять, какой смысл именно сейчас избавляться от практически идеальной няни.
— Но конечно, нельзя, чтобы ты и Эгги ушли одновременно, дети тогда совсем запутаются.
— Мне кажется, нам следует подумать. Я не уверен, что мы правильно живем.
— Правильно живем? — Рут издала странный пустой звук. — Ты напоминаешь мне цитату из «Viva».
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Не совсем. Если ты знаешь, как правильно жить, то сможешь решить все наши проблемы.
— Ладно, но разве ты сама этого не чувствуешь?
— Ты же знаешь, что чувствую. Я уже сколько лет об этом толкую.
— Рут, пожалуйста, дай мне еще шанс. Давай разберемся с нашими жизнями вместе.
Рут легла на подушку тяжело, насколько этого можно ожидать от такого легкого тела, и атмосфера изменилась, из чего Кристиан заключил, что он неправильно оценил что-то в их разговоре.
— Господи, до чего же ты занудлив, — сказала она. — Мы же сейчас не какую-то телевизионную сделку заключаем. Ты не сможешь из этого выбраться на словах.