Все это очень странно
Шрифт:
— Когда я была собакой, я кусала привидений, — сказала Анна.
— Анна, помолчи минутку, — сказала Луиза, — давай, ешь свою зеленую еду, пока не остыло. Луиза, ты в каком смысле? Я думала, тебя одолевают божьи коровки.
— Нет, это давно прошло.
Месяц назад Луиза проснулась от того, что кто-то шушукался по углам ее комнаты. На лицо сыпались опавшие листья. Стены ожили, покраснели и стали менять форму. «А? Что?» — сказала она, и в рот попала божья коровка, горькая на вкус, как мыло. Пол под ногами хрустел, будто красный целлофан. Луиза распахивала
До божьих коровок были мошки. А до мошек опоссум. Наложил кучу на ее кровати, а когда она загнала его в кладовку и прижала к стенке, начал громко шипеть. Луиза позвонила в приют для диких животных. Оттуда приехал мужчина в джинсовой жилетке и толстых перчатках и выстрелил в опоссума шприцем с транквилизатором. Опоссум чихнул и закрыл глаза. Мужчина взял его за хвост и немного подержал, позируя. Может, надо было это сфотографировать? Мужчина с опоссумом. Луиза потянула носом воздух. А ведь он не женат. От него пахло только животными.
— Как же он сюда попал? — спросила Луиза.
— А вы сами-то как, давно здесь живете?
Наверно, заметил на первом этаже не распакованные коробки с посудой и книгами. Луиза даже мамин обеденный стол не успела собрать — так и лежал на полу расчлененный, крышка отдельно, ножки отдельно.
— Два месяца, — ответила Луиза.
— А он, может, тут еще дольше живет, — сказал друг диких животных, баюкая опоссума, как дитя. — В зазорах между стенами или на чердаке. Или в каминной трубе. Вот Санта Клаус хвостатый, — и он рассмеялся собственной шутке. — Понятно, да?
— Уберите это из моего дома, понятно, да? — сказала Луиза.
— Из вашего дома, как же! — Он сунул опоссума ей под нос, будто в надежде, что она изменит свое решение. — А он знаете, что думает? Он думает, это его дом.
— Теперь это мой дом, — сказала Луиза.
— Привидение? — переспрашивает Луиза. — Слушай, Луиза, а это не кто-нибудь из твоих знакомых? С твоей мамой ничего не случилось?
— С мамой? Нет, это была не мама. Это был голый мужик. Я его в жизни не видела.
— Голый-преголый? — встревает Анна. — Или только немножко голый?
— Не твое дело, — отвечает Луиза.
— А оно было зеленое? — не унимается Анна.
— Это не мог быть какой-нибудь парень, с которым ты гуляла в старших классах? — рассуждает Луиза. — Какой-нибудь давнишний любовник, а? Может, он покончил с собой или попал в аварию. Он был весь в крови, да? Что-нибудь тебе сказал? Может, он хочет тебя о чем-нибудь предупредить?
— Да ничего он не говорил, — вздыхает Луиза. — Он исчез. Сначала уменьшился, а потом вообще исчез.
Луиза ежится, вторая Луиза тоже. Только сейчас она понимает, как испугалась.
— Может, он не вернется, — говорит Луиза. Вторая Луиза кивает. А если вернется? Кого ей тогда позвать? Ну не того же грубияна в толстых перчатках.
К ним снова подходит официантка:
— Десерт? Кофе?
— Если бы вам явился призрак, что бы вы сделали?
Луиза пинает Луизу под столом.
Секунду официантка думает.
— Я бы пошла к психиатру. Он бы что-нибудь прописал. Кофе заказываете?
Но Анне уже пора на занятия по акробатике. Там их учат стоять на голове, падать и не ушибаться. Луиза подзывает официантку, чтобы та упаковала им с собой недоеденное зеленое пюре, завернула булочки в салфетку и сложила их в сумочку, отправив туда же несколько пакетиков сахара.
Из ресторана они выходят все вместе. Сначала Луиза, за ней Анна, которая что-то шепчет Луизе.
— Луиза! — зовет Луиза.
— Что? — оборачивается та.
— Иди вон туда, за мной, — заявляет Анна. — Я должна идти первая, а не ты. Тебе нельзя.
— Иди сюда, я тебе скажу кое-что, — Луиза призывно машет рукой. — Анна, ты спасибо говорить будешь?
Анна ничего не говорит. Она просто идет перед ними, очень медленно, и им волей-неволей тоже приходится замедлить шаг.
— Так что мне делать? — спрашивает Луиза.
— С привидением? Даже не знаю. А он симпатичный? Может, он залезет к тебе в постель. Может, это демон. Инкуб.
— Ой, скажешь тоже. Фу!
— Прости. Попробуй позвонить маме.
— Ну да, когда я мучилась с божьими коровками, мама сказала, что они уберутся из дому, если я им спою «Божья коровка, полети на небо».
— Ну, они же в итоге убрались оттуда, так ведь?
— Да, только сначала из дому пришлось убраться мне.
— А может, это кто-то из прежних обитателей твоего дома. Может, он похоронен под половицами в твоей спальне или замурован в стене или еще что-нибудь в этом роде.
— Ага, как опоссум. Скажи еще, что это призрак Санта Клауса.
Мать Луизы живет в поселке для престарелых, к ней надо ехать через два штата. Несколько лет назад Луиза вымыла ее комнаты, разобрала подвал и гараж, сдала на хранение мебель, а сам дом продала. Так хотела мама. Часть денег, вырученных от продажи, она отдала Луизе, чтобы дочь могла купить собственный дом. Правда, мама ни разу не приезжала к Луизе в гости. Отказывалась и от туристической поездки, которую дочь могла бы ей устроить. Иногда она даже притворяется, что не узнает Луизу, когда та звонит ей по телефону. А может, действительно не узнает. Может, поэтому Луизины клиенты и путешествуют — как только осядешь на одном месте, сразу одолевает лень. Уже не хочется забивать себе голову всякой ерундой вроде ежедневного душа или имени дочери.