Все это очень странно
Шрифт:
— Она будет моей сестренкой, — заявляет маленькая разбойница. — Ты же мне обещала сестренку — эта как раз подойдет! И вообще отстаньте от нее, она ноги порезала.
Атаманша роняет нож, девушка спрыгивает на землю и целует волосатую щеку матери.
— Ладно, ладно, — ворчит та.
Маленькая разбойница хватает тебя за руку и тащит куда-то в лес, все быстрее и дальше; ты бежишь что есть сил, спотыкаясь и крепко держась за ее горячую ладошку. В темноте направление определить невозможно, ноги тут же теряют карту. По идее ты должна быть в ужасе, но тебе почему-то весело. Стекло
— Куда мы? — спрашиваешь ты маленькую разбойницу.
— Сюда, — говорит она и так резко останавливается, что ты чуть не летишь кувырком. Вы выходите на поляну, залитую лунным светом. Теперь можно лучше рассмотреть спутницу. Она напоминает уличных девок, которые околачиваются у магазинчика на углу. Такие часто свистели Каю, когда он ходил за сигаретами. На ней высокие кожаные ботинки, черная майка и фиолетовые синтетические шорты с подтяжками. Ногти намазаны черным лаком и сильно обгрызены. Маленькая разбойница ведет тебя в боковую башню полуразвалившегося замка, где стоит непроглядная тьма цвета лака у нее на ногтях, запах сырой соломы и нечищеного хлева.
— Ты принцесса? — спрашивает она. — Как тебя занесло в мамашин лес? Не ссы, я не дам ей тебя сожрать.
Ты объясняешь, кто ты и как оказалась в лесу, рассказываешь про карту и про того, которого ищешь — что он тебе сделал и что не сделал. Маленькая разбойница обнимает тебя, едва не задушив.
— Бедолага! Но зачем же искать таким идиотским способом! — горестно покачав головой, она усаживает тебя на пол и осматривает твои ступни. Они скоро заживут, говоришь ты, да и кожа уже огрубела, но маленькая разбойница снимает высокие ботинки и протягивает тебе.
Чуть поодаль на просторном каменном полу видны какие-то расплывчатые очертания. Одно из них сонно ворчит, и ты понимаешь, что это собаки. За спиной у маленькой разбойницы беспокойно переступают чьи-то стройные ноги с большими копытами, склоняется рогатая голова. Стреноженный северный олень!
— Давай, меряй, — маленькая разбойница достает из-за пояса кинжал и принимается точить его о каменный пол. Летят искры. — Что ты будешь делать, когда найдешь его?
— Иной раз хочется просто голову ему оторвать, — отвечаешь ты. Маленькая разбойница ухмыляется и щекочет кинжалом шею оленя.
Ботинки, еще теплые от ног прежней хозяйки, всего чуть-чуть велики. Ты объясняешь ей, что тебе нельзя идти в обуви — так ты потеряешь след Кая.
— Глупости! — заявляет маленькая разбойница.
Ты спрашиваешь, как же тогда, по ее мнению, лучше искать. Если уж ты такая упертая, говорит она, — хотя Кай твой сто пудов тебя не любит и тем более не стоит того, чтобы так напрягаться, — тебе надо найти Снежную Королеву.
— А это наш Бяшка! Паршивец, обжора старый! Отвечай, задница, ты знаешь, где живет Снежная Королева?
Олень тихо и грустно говорит, что сам не в курсе, но зато его старая мама наверняка знает. Маленькая разбойница хлопает его по крупу.
— Значит, отвезешь ее к своей матери! Да смотри не филонь по дороге,
Она окидывает оленя задумчивым взглядом и подсаживает тебя на его костлявую спину. Потом разрезает кожаные путы и кричит:
— Хо!
Ты хватаешься за оленью холку и наклоняешься вперед, а он набирает скорость. Сначала вас догоняют разбуженные собаки, кусают оленя за ноги, но вскоре отстают — вы несетесь так быстро, что губы от ветра растягиваются в непроизвольной гримасе. Тебе даже как-то не хватает острого стекла под ногами. К утру вы выбираетесь из леса, и оленьи копыта уже взбивают снег. Иногда ты думаешь, что всё можно было сделать проще. Или всё и так становится проще, само по себе? Теперь у тебя есть ботинки и даже олень, но ты все равно не рада. Порой даже жалеешь, что не осталась дома. Ты так устала от дороги к будущему счастью, — когда еще оно обломится! — нет, лучше уж счастье сегодня, пусть и поскромнее. В кредит. Да-да, большое спасибо.
С каждым выдохом у лица появляется облачко пара, такое же вылетает из ноздрей оленя. Ветер тут же подхватывает их и уносит. Вы несетесь вперед.
Вьется легкий снежок, сам воздух становится всё плотнее и гуще. С каждым прыжком вы словно прорываетесь сквозь него, как сквозь ткань. Оборачиваясь, ты видишь за собой уходящий в бесконечность тоннель в форме вашего силуэта — девушка верхом на олене. Какая хорошая карта, думаешь ты, — бывают же не изуверские методы поиска!
— Поцелуй меня, — просит олень. Ветер едва доносит его слова, видно, как они висят в густом холодном воздухе. — На самом деле я вовсе не олень. Я заколдованный принц.
Ты вежливо отказываешься, напоминая, что вы не так уж давно знакомы, и олень в дороге куда полезнее, нежели принц.
— Всё равно он тебя не любит, — доносит ветер. — Слушай, тебе невредно сбросить пару фунтов. У меня уже спина разламывается.
Как тебя достали говорящие животные. И дорога. Эти твари ни разу еще не сказали ничего такого, чего ты и без них не знаешь. Говорящая кошка очень любила тайком от Кая вспрыгнуть к тебе на колени и шепотом сообщить, что его руки пахнут другой женщиной. С таким довольным видом, прямо тошно делалось. Ты смотреть не могла, как он гладит ее, запускает свои длинные пальцы в пушистую шерстку, а она лежит на боку, исступленно мурлыча: «Да, дорогой, вот так, о, только не останавливайся», подставляет ему пузо и машет хвостом, показывая тебе кончик розового язычка.
— Заткнись, — отвечаешь ты оленю. Он оскорбляется, но молчит. Жесткая шерсть блестит белым инеем, глаза у вас обоих слезятся от ветра, и влага тут же замерзает на щеках. Всё тело, кажется, тоже оледенело, тепло только ногам в ботинках маленькой разбойницы.
— Осталось чуть-чуть! — говорит олень после нескольких часов пути. — Чуть-чуть, и мы дома! — Вы натыкаетесь на проложенный кем-то тоннель в плотном воздухе, и олень с радостным криком сворачивает в него. — Мы уже рядом с хижиной старой лапландки, моей матушки!