Все еще жив
Шрифт:
— Дризз Хродбер, — поправил я соратника. — Мой бывший наблюдатель, ранее был охотником на магов.
Сразу несколько человек синхронно скривились.
— Во-о-от, — поднял Салман палец, — не простой, значится. И противник его, выходит, такой же.
— Ставку мою примешь или нет? — выгнул я бровь.
— Сколько? — потёр он руки. Азартный, всегда это знал.
— Идиот, — фыркнула Эльма.
Между тем, на специально оборудованной площадке продолжались «танцы». Мне казалось, что я даже разгадал тактику Дризза. Он, хех, наблюдал и составлял мысленную карту реакций своего соперника. На что он реагирует, как реагирует, что заставляло его замешкаться, напрячься
Впрочем, я всегда считал, что у наблюдателя достаточно терпения. И злобы. Интересно, каким образом его приметили? Неужто единогласно остановились на его кандидатуре?
— Серебряный, — выдал я довольно скромную сумму. Скромную по нашим меркам, ибо каждый солдат, даже из штрафников, имел какие-никакие деньги. Часть трофеев, которые остались, припрятанные в тайниках деньги. Друзья, которые вовремя успели «спасти» его долю, положив ту себе в карман и предоставив Тайной полиции пустую палатку для обыска.
Салман облизнулся. Я видел, как в нём начали бороться жадность и здравый смысл.
— Не, — покосившись на Эльму, произнёс он. — Я ведь не дурак.
— Конечно, — хмыкнул я, скрестив руки на груди.
Юнец подобрался к Дриззу ближе, заходя сбоку. Хродбер лишь развернул ему навстречу щит. Ещё шаг. Меч наблюдателя скользнул вбок. Парень отскочил, затем вновь приблизился — под более острым углом.
Флегматично развернувшись, Дризз повернулся, чтобы переставить ногу — и тогда его противник атаковал. Я невольно фыркнул в момент, когда тяжеловесность Хродбера вдруг испарилась. Лишая себя естественного преимущества в росте, Дризз встретил молниеносное нападение в низкой стойке за щитом, а потом сразу рванул вперёд, навстречу высокому удару парня. Остро заточенный нож слабо скользнул по шлему моего бывшего наблюдателя, а потом тяжёлый круглый щит врезался в грудь юнца и отбросил его.
Парень ударился о землю и покатился, поднимая тучу пыли. Глупец погнался бы за ним — и встретил сверкающий в пронизанной солнцем пыли нож, но Хродбер лишь вновь укрылся за щитом. Его противник вынырнул из клубов пыли, с испачканным лицом и подрагивающим ножом. Но ухмылка никуда не делась. Казалось, что ничто не могло сбить его с толку. И это вызывало толику уважения. Похоже, пока ещё свободные города не ошиблись, делая на парня ставку.
И всё-таки, на их месте, я бы не рассчитывал на победу. Дризз был слишком опытен, к тому же выбрал такой стиль боя, к которому юноша, сделавший ставку на скорость и ловкость, просто не привык. Хродбер же будто стоял в переднем ряду фаланги, плечом к щиту с другими пехотинцами. И в этом был смысл. Единый строй, дисциплина и холодный разум — это то, что позволяло войскам Империи побеждать всегда и везде.
Поймав себя на том, что сильно сжал пальцами собственные плечи, заставил тело расслабиться. Всё хорошо, Кирин, даже если Дризз проиграет, то это всего лишь смерть. Ничего страшного, так?
Слабо улыбнувшись, я продолжил смотреть поединок.
Между тем ловкий паренёк начал быстрый, стремительный танец, закружившись вокруг Хродбера, мечась то в одну, то в другую сторону, играя с ярким солнечным светом, отблесками на оружии и доспехах, и поднимая тучи пыли. В ответ наблюдатель лишь разворачивался в одном из четырёх направлений — в собственном невидимом квадрате — и ждал. Казалось, он всякий раз удерживал стойку слишком долго, всякий раз методично печатал шаг простого пехотного строя, будто тупоголовый новобранец. Он игнорировал все ложные выпады, не атаковал, когда мальчишка
Зрители, стоявшие за пределами импровизированной арены, в зависимости от знатности, начали разочарованно кричать. Кто-то подбадривал Дризза, кто-то утверждал, что он слабак и трус. Однако верхушка войска терпеливо молчала. Дэсарандес так и вовсе не сводил заинтересованного взгляда с пары бойцов. И как мне кажется, я понимал причину.
Хродбер отказывался играть в игру своего противника и тоже обманывал его, изображая излишнюю дуболомность. Если юнец совершал ошибки слишком очевидно, то куда более опытный и хитрый Дризз был терпелив, как рыбак. Ему достаточно заставить врага поверить только один раз. Лишь однажды оступиться по настоящему, чтобы умереть.
Но вот, юноша вновь атаковал, лезвие короткого ножа засвистело в бешеной пляске финтов, а затем нанесло режущий удар вниз, целясь в правое колено наблюдателя — через щель защитного снаряжения. В тот же миг щит опустился, отводя нож в сторону. Горизонтальный взмах меча Хродбера должен был прийтись парню в голову, но тот пригнулся, отчего клинок без толку скользнул по кончику сапога самого Дризза. Следом наблюдатель стремительно ударил щитом в лицо юноше. Тот отшатнулся, но увернулся не полностью и кровь хлынула у него из носа. Однако нож взметнулся вверх, безошибочно обошёл край щита и вонзился в щель тяжёлой защитной экипировки Хродбера на левой руке. Специально скошенный крюк вошёл в плоть, а затем рванулся назад, рассекая связки и жилы.
Я подался вперёд, даже не моргая. Что это… кульминация?
Пользуясь тем, что противник не отступал, а атаковал, Дризз поступил аналогично. Он обрушил свой меч и отсёк юноше правую руку у самого запястья. Кровь хлынула на обоих воинов, но схватка не закончилась. Я поражённо смотрел, как левая ладонь парня метнулась вверх — напряжённые пальцы вошли под нижний щиток шлема, в горло Хродбера. Странный булькающий звук вырвался из глотки имперца. Рука со щитом безвольно обвисла в потоке крови, колени подогнулись, и Дризз осел на землю. Последним его движением стал молниеносный взмах клинком, который пришёлся в живот юноше. Гладкая плоть разошлась, парень успел посмотреть вниз и увидеть, как его внутренности вывалились наружу в потоке густой жидкости. Он содрогнулся и рухнул на землю. Хродбер лежал рядом с умирающим пареньком, отчаянно тянулся к горлу и молотил ногами воздух.
Жест Дэсарандеса остался незамеченным мной, лишь потом я узнал, что выскочившие на арену бойцы сделали это не по своей воле. Своими спинами высшие сионы загородили Дризза, в то время как к нему уже мчались целители. Признаться, я ощутил желание и самому рвануть вперёд, но…
Я из штрафников. Хватит уже выделываться. Так недолго и проблем нажить. А наблюдатель… хех, как уже думал, в худшем случае он умрёт. Однако ещё был небольшой шанс выжить. Маленький… Если целители будут пряморукими. И если их будет больше одного. Тогда и шансы возрастут.
— Триединый сказал своё слово, — поднялся высокий дипломат от представителей нашего противника. — Даже если вы спасёте своего человека, это уже ничего не значит.
— Никто не мешал вам попробовать спасти своего, — усмехнулся Финнелон, тоже поднявшись на ноги и пристально осматриваясь вокруг.
— Мы не на своей территории, принц Империи, — мотнул тот головой. — И лично я не вижу смысла противиться воле богов. Бой, который здесь прошёл, показал, что между нами нет никакой вражды, ведь всё закончилось ничьей. Вы можете не верить в это и сопротивляться судьбе, но тогда не скулите потом под стенами Фирнадана.