Все еще будет
Шрифт:
Господи! Почему они у меня всё забрали? Почему лучшая подруга и любимый человек так со мной поступили? Они лишили меня дома, работы, прошлого: они лишили меня жизни! Ну, кто я теперь? Уголовница! Женщина, отсидевшая пять лет в тюрьме. Я никому не нужна, мне не к кому и не куда пойти! Я осталась совсем одна!
Обдумывая всё произошедшее, я бесцельно бродила по городу, когда-то родному и близкому сердцу. А теперь я здесь совсем чужая. Я должна уехать отсюда, чтобы начать новую жизнь. Но перед этим мне нужно навестить могилы моих родных. Они единственное, что у меня
Я купила несколько искусственных цветов и отправилась на кладбище.
— Вот я и пришла к вам, мои родные, — тихо, захлёбываясь слезами, прошептала я, едва подойдя к могилам, находящимся совсем, рядом друг с другом. — Простите, что так долго не приходила.
Да видимо за эти пять лет к ним вообще никто не приходил. Потому что могилы были в запущенном и не прибранном состоянии. В вазах стояли давно выцветшие цветы. А могилы скрыла под собой многолетняя листва. Попросив у сторожа инвентарь, я стала прибираться. Закончив, я поставила в вазы новые цветы, а затем села рядом на скамеечку и тихо сказала:
— Ты прости меня, Лёшенька, но не уберегла я нашу доченьку. Забрали её у меня и увезли далеко, далеко, — я утёрла лицо сырым от дождя рукавом. — Но я найду её, клянусь тебе! она будет со мной! А они все ещё дорого заплатят мне за всё!
Ещё немного посидев на скамейке около могил, я пошла прочь.
Я твёрдо решила уехать из города, где со мной так жестоко обошлись, прекрасно понимая, что работу мне там было не найти. Но где-то в глубине души, я всё-таки надеялась на чудо, в связи, с чем и отправилась в родную школу, надеясь найти там хоть какую-то, пусть и временную работу.
— Прости, Лиза, но я ничем не могу тебе помочь, — ответил он, виновато потупив взгляд. — Ты только что из мест лишения свободы.
— Но я же не прошусь к вам в учителя, — попыталась возразить я, — я согласна на любую работу. Уборщица, дворник.
— Нет, Лиза, нет, — он подошёл ко мне. — Я тебя прекрасно понимаю девочка, — он взял меня за руки, — и не верю, что ты была виновна в том, за что сидела. Но факт, есть факт. В школе тебе не место. Меня и так сместить хотят, а на моё место какого-то иногороднего поставить. Ну, вот скажи, нужна ему наша школа и наши ученики? — спросил он меня, а затем сам же и ответил. — Конечно, нет! У меня, Лизонька, проверка за проверкой. Поэтому взять я тебя точно не смогу. Городок у нас маленький, все друг друга знают.
— Но что мне теперь делать? Куда идти? — спросила я у него, хотя ответ он знал, так же как и я, а точнее не знал. — Мне нужно вернуть дочь, а для этого нудно устроиться на работу.
— Тебе нужно уехать и чем дальше, тем лучше. — Предложил он. — Вот держи, — он взял кошелёк и достал оттуда некую сумму денег. — На первое время тебе хватит, пока подходящую работу не найдёшь.
— Ну что вы, не нужно, — попыталась отказаться я.
Конечно, деньги мне сейчас были очень нужны,
— Бери, бери! — он настойчиво вложил купюры мне в руку.
— Но я не знаю, когда смогу отдать, — я виновато посмотрела на него.
— Не нужно отдавать, — ответил он. — Это самое малое, что я сейчас могу для тебя сделать. А сейчас иди!
Я по-родственному обняла и поцеловала мужчину, он по отцовский меня утешил. Затем мы попрощались, и я вышла.
Больше я решила не испытывать судьбу, поэтому отправилась на автостанцию, купила билет на автобус, идущий в неизвестность, и отправилась в путь.
Мой выбор пал на небольшой посёлок, в котором, было, всего лишь пять многоэтажных домов и несколько десятков частных секторов. Но главное, в нём была работа, о чём большими буквами вещало объявление на деревянной остановке.
Сразу же, как только я сошла с автобуса, то сразу же направилась в кантору местного совхоза. Женщина из отдела кадров не решилась взять меня на работу, в связи с моей судимостью, поэтому попросила дождаться их председателя, сказав, по секрету, что работа у них для меня есть. Я прождала около часа, прежде чем приехал начальник.
— Людочка, зайди, — проронил он секретарше, уходя к себе в кабинет.
Девушка послушно последовала за ним. Дверь в кабинет была немного приоткрыта, поэтому я смогла услышать их разговор. Сначала он дал ей несколько указаний, приказав выполнять. Она спокойно его выслушала, но прежде чем уйти, сообщила обо мне.
— Для этого у нас есть отдел кадров! — выругался он.
— Она бывшая заключённая, поэтому Ольга Анатольевна побоялась взять её на работу без вашего согласия, — объяснила ситуацию Людочка.
— Но причём здесь я? Я не ангел-спаситель! Так что передайте ей, что у нас нет места для заключённых.
— Так и передать? — переспросила Людочка.
— Да, именно так. — Он сурово посмотрел на неё. — Всё! Иди!
Когда женщина вышла, я сразу же подошла к ней.
— Но у вас же есть работа, — жалобным тоном обратилась я к ней.
— Вы всё слышали сами, с ним бесполезно спорить, — сочувственно проговорила она, усаживаясь за свой стол.
Услышав отказ, я медленно поплелась на выход, но затем резко повернулась обратно, пулей влетев в кабинет председателя. Секретарша бросилась вслед за мной. Как только мы все втроём оказались в одном помещении, воцарилась тишина.
— Это она? — спросил мужчина у Людочки, тем самым, нарушив уже порядком надоевшую тишину.
Девушка молча кивнула, виновато потупив взгляд.
— Хорошо, Люда, оставь нас!
Она молча вышла, плотно закрыв за собой дверь и, тем самым, оставив нас с начальником наедине.
— Что ж, садись, — он указал мне на стул.
— Спасибо, я уже насиделась! — резко ответила я, тут же обругав себя.
— Я хотел сказать, присаживайся, — не скрывая смеха, поправился он. Я молча села, а он продолжил: — Значит, тебе нужна работа? Но вот только помочь я тебе ничем не могу, у меня принцип: «Не брать на работу бывших заключённых!».