Все девочки взрослеют

Вайнер Дженнифер

— По крайней мере, пусть знает правду о твоем отце, — произнесла мать, когда я села рядом с ней на мозаичную скамью. — Иначе лишь увеличишь соблазн.

— Какой еще соблазн? — не поняла я. — Что соблазнительного в мужчине, которому всегда было на нее наплевать?

— Соблазн неведомого, — отозвалась мать. — Это как с фастфудом или диснеевскими принцессами. Чем больше ребенку запрещаешь, тем больше ему хочется.

Из отверстий валил пар. Я снова вытерла лоб. Мать безмятежно улыбнулась и закрыла глаза.

28

— Мама! —

позвала я.

Вечер пятницы. Я закончила делать уроки и собиралась перед сном немного подготовиться к двар Торе — речи на бат-мицве, в которой для современных евреев в целом и для себя в частности я объясню значение своего отрывка.

— Уже иду! — откликнулась мать. — Секундочку!

Судя по всему, она ужасно рада слышать мой голос. Я обращаюсь к ней лишь в случае крайней необходимости, и это сводит ее с ума. За последнюю неделю, после дедушкиного письма, она сто раз пыталась со мной пообщаться. Предлагала сходить в кофейню, на прогулку, выпить чаю в «Риц». Однажды даже положила мне на кровать новенький экземпляр своей кошмарной книги. «Наверное, пора это обсудить», — сказала она. Я поджала губы и ответила: «У меня нет времени на внеклассное чтение. И учителя наверняка не хотят, чтобы мы такое читали». Мать побледнела, молча забрала книгу и вышла из комнаты.

— Что тебе нужно? — спросила она с лестницы.

— Выйти в Сеть.

Семнадцатая причина, по которой я ненавижу свою мать: она поставила столько фильтров и родительских запретов на Интернет, что из дома я могу смотреть только сайты мультиков. Наверное, она верит, что, если я случайно забреду на порносайт, моя голова взорвется.

— Открой стартовое меню и нажми «отключить»! — велела она. — Я спущусь через минуту.

Вранье. Они с отцом ужинают в городе. А значит, мать будет краситься не меньше двадцати минут и чуть не выколет себе глаза щипцами для ресниц.

— Ладно! — крикнула она. — Просто войди под моим именем!

— Какой у тебя пароль?

— Нифкин!

Френчель собиралась вздремнуть, но тут подняла голову и зарычала. Я напечатала «Nifkin» — и экран ожил. В качестве заставки мама установила мою последнюю школьную фотографию. В правом верхнем углу крутилось мятно-шоколадное печенье, напоминая, что до продажи герлскаутского печенья осталось двести сорок три дня.

Я закатила глаза и изучила мамины закладки. Сайт поклонников Лайлы Пауэр. Сайт сплетен. Заголовок «Разоблачен автор розовой книжки!» и комментарий под фотографией матери: «Я думал, телки, пишущие такие книжки, хотя бы симпатичные». Я поморщилась. Дальше шел интернет-магазин обуви для изуродованных артритом ног… затем новостной сюжет о родителях, которые имплантировали новорожденным детям кремниевые чипы на случай, если их похитят или они потеряются. Я открыла «Гугл» и напечатала «бат-мицва Иаков Исав». Затем глянула наверх, прислушалась, убедилась, что вода еще льется, открыла второе окно и нажала «Журнал». Компьютер тут же выдал список сайтов, которые мать посетила за неделю.

За последние сорок восемь часов мать просмотрела сто разных сайтов поклонников Лайлы Пауэр. Я съежилась. Наверное, она до сих пор пытается выяснить, кто ее подставил.

Хорошо хоть, GrokIt.com на время забыли о ней и напустились на тележурналиста. Тот, видите ли, слишком толстый и поэтому недостоин читать новости! Мама штудировала сайты о бар-мицвах и разведенных семьях, разглядывала вечерние платья в интернет-магазинах. Но больше всего времени она провела на сайте суррогатных матерей «Открытые сердца».

Я перешла на его главную страницу. «Пожалуйста, введите пароль». Я снова напечатала «Nifkin». Через мгновение на экране появилась улыбающаяся женщина с каштановыми волосами. «Привет, КЭННИ70. БЕТСИ82 обновила свою страницу». Я нажала на ссылку. БЕТСИ82 оказалась здоровой счастливой матерью двоих детей, которая хотела и могла осуществить мечты бесплодных пар.

— Джой?

Мать стояла за моей спиной. Босиком, мокрые волосы рассыпались по плечам. Она прищурилась на экран.

— Что ты…

— Кто это? — Я указала на фотографию женщины.

Мой голос отразился от стен и окон, загудел в слуховом аппарате. Я чувствовала себя чудовищно, ужасно, словно туфли и одежда внезапно стали малы.

Мать теребила отвороты халата.

— Как ты здесь…

Я не дала ей сменить тему.

— Что происходит?

Я выключила компьютер, пока мать не заметила, что я смотрела историю ее интернет-посещений.

— Вы с отцом хотите завести ребенка?

— Я… ну…

Мать села в кресло в углу комнаты. На нем были свалены книги и бумаги, но она даже не заметила и не почувствовала под собой большую черную папку «Лайла Пауэр».

— Мы с отцом собирались сказать тебе позже, — оправдывалась она.

Мне показалось, я услышала щелчок. Значит, это действительно так! Они хотят завести общего ребенка, желанного, совсем не такого, как я.

— Ты ищешь суррогатную мать.

У меня кружилась голова, меня подташнивало. Я вспомнила первый абзац, вычеркнутый мной из «Больших девочек». В нем Элли делала тест на беременность. «Одна полоска, одна полоска, одна полоска, — заклинала я. — Одна полоска — и я спасена; две полоски — и моя жизнь кончена».

Вот она, правда — на экране. Что бы мать ни говорила, сколько бы ни называла меня своей радостью, она никогда меня не хотела. А теперь у нее появится новый ребенок, желанный, от любимого мужчины.

— Мы еще ничего не решили, — добавила она.

Но я знала, что это вранье. Еще одна ложь из вороха лжи. «Твой дедушка никогда не пытался тебя увидеть. Разумеется, я тебя хотела, Джой».

Я встала из-за стола. Мать несчастно смотрела на меня и моргала. Она завила и накрасила ресницы только на одном глазу и напоминала окосевшего енота.

— Я не обязана здесь жить, — небрежно бросила я, словно только что сообразила.

Мать потрясенно уставилась на меня.

— Что?

— Я могу переехать к отцу. К Брюсу, моему настоящему отцу.

Мать широко распахнула глаза, опустила голову и судорожно сцепила руки на коленях. Я ужасно хотела взять свои слова обратно, но было поздно.

— Он много раз уверял, что я могу жить у него сколько захочу. Пойду в ту же школу, что Макс и Лео. Пожалуй, позвоню ему прямо сейчас.

Мама криво улыбнулась.