Все, что останется
Шрифт:
Сгоревший второй этаж налоговой инспекции Центрального района наделал немало шума. Домыслов было сколько угодно, но правды, как обычно, не знал никто.
– Если это будет единственный путь, я обязательно рассмотрю этот вариант. Но та идея была не моя.
– А какие варианты есть еще? – Даше нравился разговор. Впервые за долгие годы она встретила человека, который говорил что-то простое, но странно обволакивающее, словно гипнотически притягивая внимание.
– Мне кажется, что с определенной периодичностью менять нужно все. Здесь много оговорок, долго можно спорить. Должна ли цель или мечта быть неизменной? Как долго нужно
– И как? Получается все время что-то менять? – Даше было не только любопытно, но и хотелось понять для себя, стоит ли бояться ей того, что желание изменить себя и свой уклад жизни – всего лишь желание, без малейших попыток к действию.
– Честно? – Роберт чуть поморщился, и получилось немножко смешно. – Не очень. Но я не теряю надежды. Да и вообще, мечта и не должна быть достижимой. Иначе, достигнув ее, можешь потерять смысл жизни.
– Как интересно! – Даша рассмеялась.
– Это не я придумал. Плагиат, но я не знаю автора. – Роберт допил чай.
За окном опустилась ночь, и теперь редкие фонари или окна пролетающих домов врывались в купе короткими вспышками, пробегая по лицам и на мгновения их освещая, выдавая эмоции и волнения.
– Ну, вот что мы можем изменить? Например, я, врач. Можно перейти в другую поликлинику. Можно даже уйти в частную клинику. Можно устроиться в больницу и переучиться. Продавать лекарства я не хочу. Просто потому, что не хочу, и это не мое. Но в любом случае я буду лечить. А значит, я могу это делать и на этом месте. Это то, что я знаю, умею и даже люблю, пусть порой до злости. Можно поменять мебель, машину, даже квартиру, но изменить мир вокруг себя – это всего лишь слова. Да и что значит мечта? Это сон, который словно сам по себе, в другой жизни. – Даше не нравилось то, что она говорила. Она понимала, что в ее словах звучат эта дорога и грусть последних недель, ставшая вдруг особенно отчетливой в последнее время.
– Вы думаете, я всегда уверенно и упрямо иду к намеченным целям, строго соблюдая режим и не отходя от составленного плана? Я даже думаю, что нет тех, кто не проходит периоды разочарований и полного опустошения. И самое сложное, что признаться в слабости и в том, что нет ни сил, ни эмоций, страшно и чаще всего некому. Тех, кого любишь, не хочется расстраивать, а тех, кто не расстроится, не хочется радовать своим падением.
– И что делать?
– Нужно найти то, что очень любишь. Только любимое дело дает силы и помогает все преодолеть.
– Я так понимаю, что учить вам нравится?
– Помню в «Иронии судьбы, или С легким паром» герой, узнав, что Надя – учительница, говорит ей о том, что у них самые нужные специальности на земле…
– А она ответила, что, судя по зарплатам, это совсем не так. – Даша закончила фразу.
– Увы, ничего не изменилось. – Роберт понимал, что попадает под очарование спутницы, и не мог ничего с этим поделать.
– Есть дети? – Теперь в Даше проявилось чисто женское любопытство.
– Да. Сын. – Рассказывать эту часть своей жизни Роберт не хотел. – А вы что лечите?
– Ни чего и ни по чему. Я терапевт в поликлинике. – Даша вздохнула. – То по квартирам бегаю, то очереди разгребаю. Романтика.
– Мне веселее. – Роберт понимающе улыбнулся. – Со студентами скучать не приходится. Правда, в период сессии у меня тоже порой появляются очереди на сдачу зачетов и экзаменов. Но это совсем другая история.
– Да уж. Вам веселее. Моя романтика давно прошла. – И, чуть запнувшись, добавила: – Я даже не помню, она была и закончилась или сразу ее не было. В годы учебы было так тяжело, что в памяти больше бессонных ночей, чем студенческих историй.
– Я немного «Интерны» смотрел, очень все весело и романтично. Даже зависть взяла.
– Я немного смотрела что-то про адвокатов. Там у вас и денег платят много, и красавицы в объятия падают, а уж романтики, так просто нет слов.
– Но я не адвокат. – Роберт развел руки.
– Ничего, где-то рядом.
Они рассмеялись. Быть может, в эту минуту они подумали о том, что жизнь, как она есть, не всегда привлекательна, но и показывать ее, как есть, вряд ли имеет смысл. Ни к чему убивать романтические представления о том будущем, которое ведет вперед молодые умы, заставляя верить, любить и мечтать.
– Все интересно, но глаза начинают слипаться. – Даша, набегавшись за день, чувствовала, что силы оставляют ее.
– Помню, когда-то давно я смотрел на маму и не понимал, как она просыпается каждый день очень рано. Однажды я спросил, а она ответила, что у всех взрослых так. Что, когда я вырасту, тоже буду просыпаться рано и не хотеть спать. И с тех пор я каждое утро, открывая глаза и понимая, как мучительно хочется спать, думаю, что еще не стал взрослым. Или на мне природа дала сбой. – Роберт встал и помог Даше снять матрас. – Стелите. Я отнесу стаканы.
Как обычно в поездах, спал он урывками, словно проваливаясь в сон и внезапно вырываясь из него под стук колес, который преследовал неутомимо и неотступно. Почему-то казалось, что утро уже должно наступить, и Роберт в очередной раз посмотрел на часы, с горечью отметив медленно ползущее время. Наконец, наступило время подъема. Стараясь быть бесшумным, вышел из купе, а когда вернулся с двумя стаканами кофе, Даша уже не спала.
– Кажется, это должна была сделать я?
– Я помню.
– В следующий раз угостите вы.
– Следующий раз… – Даша грустно улыбнулась.
Роберт проводил ее до метро. Идти дальше было глупо, слов не было, и пора расставания неумолимо приближалась.
– Вот моя визитка. – Он протянул ей карточку. – Может, будет повод позвонить.
– Может быть. – Даша, не глядя, спрятала ее в наружный кармашек сумки.
– Было очень приятно познакомиться.
– Взаимно. – Она ответила, уже уходя. – До свидания.
Вечером, раскладывая вещи в предоставленном университетом общежитии, она, словно что-то вспомнив, достала визитку. Про себя отметила странную фамилию и, чуть замешкавшись, словно уронила ее в мусорное ведро. «Увы, он слишком хорош, чтобы звонить и встречаться. И даже при наличии повода лучше его не использовать. Слишком много проблем может принести это знакомство», – подумала она или заставила себя подумать именно так, что, в сущности, не имело никакого значения. Допускать в размеренную жизнь ничего головокружительного она не хотела.