Все, что блестит

Ховард Линда

— Ты очень похудела, — сказал он спокойно. — Мне это не нравится. Что ты с собой сделала?

— Я сидела на диете, — дерзко ответила она.

— На какой, к чёрту, диете! — он поднялся с кровати и, поймав её за руку, схватил за подбородок, повернув её лицо к себе. Чёрные глаза прошлись цепким взглядом по её чертам, отмечая тени под глазами и беззащитную дрожь мягкого рта. Его рука смело скользнула вниз по её телу, сжала грудь и погладила живот и бёдра. — Ты, маленькая дурочка! — резко выдохнул Николас. — От тебя осталась только тень. Ты почти угробила себя! Почему ты ничего не ела?

—

Я не хотела есть, — объяснила она. — Ничего особенного, просто каприз.

— Ничего особенного? Ты находишься на грани истощения, Джессика, — он обнял её и сильно прижал к себе, наклонив голову, чтобы поцеловать её в висок. — Теперь я буду заботиться о тебе и хочу быть уверенным, что ты ешь достаточно. Тебе понадобятся все твои силы, любимая, потому что я мужчина с сильными потребностями. Если бы я был джентльменом, то дал бы тебе несколько дней, чтобы восстановить силы, но, боюсь, я чрезмерно эгоистичен и слишком изголодался по тебе, чтобы позволить это.

— Если бы я могла отказаться от тебя, — прошептала она ему в грудь, медленно скользя по нему руками вверх и чувствуя всё возрастающее желание его сильного крепкого тела, прижимающегося к ней. Она так ужасно тосковала без него! — Я тоже хочу тебя, Николас!

— Я взял бы тебя прямо сейчас, — пробормотал он, — но скоро вернётся машина, а мне нужно гораздо больше времени, чтобы утолить жажду после всех этих полных разочарования недель. Но сегодня вечером… только дождись сегодняшнего вечера!

Несколько долгих минут Джессика просто стояла, прислонившись головой к его широкой груди. Она была разбита и подавлена, и счастлива оттого, что теперь, защищаемая им, может опереться на него и, наконец, отдохнуть, почерпнув силы в его силе. Хотя она и не сомневалась в принятом решении, но всё же оно было вопреки всей её сущности, шло вразрез со всеми её жизненными устоями, и Джессика с грустью поняла, что её любовь к Николасу не остыла, несмотря на уязвлённую гордость. Она должна была согласиться на это, хотя и понимала, что он просто хочет её физически, не любит её, и, вероятно, никогда не полюбит. Николас планировал свою жизнь, и он был не тем человеком, чтобы позволить — кому бы то ни было — разрушить свои планы.

Всего несколько часов спустя Джессика сидела одна в роскошном номере, который зарезервировал Николас, и озиралась вокруг в немом изумлении. После того, как их самолет приземлился в Орли, Николас быстро провёл её через таможню и посадил в такси; после безумной поездки по парижским дорогам, он устроил её в этой гостинице и тут же умчался на свою встречу. Она чувствовала себя покинутой и одинокой, и в ожидании его возвращения её начала бить мелкая нервная дрожь. В течение долгих недель она просто существовала, не чувствуя ничего, кроме мучительных страданий отвергнутой женщины, но теперь, оглядываясь вокруг, начала задаваться вопросом, чт? она делает здесь.

Джессика отрешённо изучала окружающую обстановку, отмечая, как точно бледно-зелёный ковёр соответствовал нитям в сине-зелёной парче дивана, на котором она сидела, и тяжёлым складкам штор. Великолепный номер… даже цветы подобраны соответствующего оттенка. И прекрасная обстановка для соблазнения, когда огни будут

погашены, и Николас обратит на неё взгляд горящих тёмных глаз.

Она отмахнулась от мыслей о Николасе, не желая думать о приближающейся встрече. Джессика согласилась стать его любовницей, но находясь здесь, почувствовала, как всё в ней этому воспротивилось. Она думала о том, что скажет Николас, если она откажется отдаться ему, и решила, что тот впадёт в ярость. Поэтому она отбросила это намерение, но с течением времени эта мысль возвращалась к ней снова и снова, каждый раз с большей силой, пока, наконец, Джессика не начала в волнении шагать по комнате, не в состоянии справиться с до боли натянутыми нервами.

Могли ли страдания отвергнутой женщины настолько помрачить её рассудок? О чём она только думала? Она не станет любовницей Николаса Константиноса! Она никогда не станет ничьей любовницей! Разве Роберт не привил ей больше чувства собственного достоинства, чем есть у неё сейчас? Николас не любит её, он никогда не полюбит её. Его единственной движущей силой было вожделение, и преподнесение ему в подарок своей девственности лишь доказало бы, что эта потеря станет таковой только для неё и абсолютно ничего не будет значить для него. Девственность не заставит его полюбить её.

Она помнила рассказы из своих подростковых лет, рассказы девочек, друзья которых оказали давление на них, чтобы те «доказали им свою любовь». Потом, спустя несколько недель, друзья бегали за какой-нибудь другой девочкой. Джессика росла слишком замкнутой, чтобы попасть в подобную ситуацию, на самом деле, она даже ни с кем не встречалась, но уже в то время думала, что девочки были просто дурочками. Любой мог увидеть, что мальчики хотят только секса и готовы на всё, чтобы получить желаемое. Разве сейчас не та же самая ситуация? О, Николас далёк от образа озабоченного подростка, но всё, чего он хочет, — это секс. Он может довольно ловко жонглировать словами «желание» и «потребность» и, время от времени, называть её любимой и говорить, что он её обожает, но, в целом, ситуация такая же.

Просто она бросила ему вызов, вот почему он горит желанием заняться с ней любовью. Он не может принять поражение, он слишком вспыльчив и высокомерен. Всё в ней раззадоривает его — и её холодность, и её сопротивление его любовным ласкам.

Джессика уже достаточно долго стояла у окна, поглядывая на мерцающие в темноте огни Парижа, когда Николас возвратился. Она не повернулась, когда он вошёл в комнату, и он мягко поинтересовался:

— Джессика? Что случилось, любимая?

— Ничего, — ответила она равнодушно. — Я просто смотрю.

Она услышала приглушённый глухой стук, когда он опустил свой портфель и подошёл к ней сзади, чтобы обнять, его тёплые руки скользнули по её рукам и сомкнулись, прижимая к своему телу. Николас наклонил голову и слегка коснулся губами её шеи. На мгновение у неё подкосились ноги, и моментально вспыхнувшее желание охватило её до самых кончиков нервов, и тогда она в панике поспешно вывернулась из его объятий.

Нахмурившись, Николас посмотрел на неё и попытался снова шагнуть к ней, но она отступила, выставив перед собой руки в отвращающем жесте.