Все, что блестит
Шрифт:
– Надолго, – предсказала она и полезла в карман, вытащив кусок камфары, чтобы я носила его на шее. – Это отгонит болезни от тебя и твоего младенца, – пообещала она. Я поклялась, что не сниму его даже в больнице.
– Пожалуйста, не веди себя как чужая. Приходи к нам, Нина.
– Уж будь уверена, приду, – сказала она.
– Нина, – спросила я, взяв ее руку в свою, – как ты думаешь, та злоба, которую я бросила ветру, когда мы ходили с тобой к Мамаше Доуд из-за Жизель,
– Улетучилась из твоего сердца, дитя. Вот что главнее всего.
Мы обнялись, и Бо отвез ее домой.
– Это был чудесный подарок, Бо, – поблагодарила я его, когда он вернулся. – Спасибо.
– Вижу, она кое-что оставила. – Он разглядывал камфару у меня на шее. – Я так и думал. По правде говоря, – признался он, – я на это и надеялся. Не могу рисковать.
Мы оба рассмеялись.
Четыре дня спустя у меня начались роды. Они были еще более трудными, чем с Перл. Бо не отходил ни на шаг и был со мной даже в родовой палате. Он держал меня за руку и следил за моим дыханием. Думаю, он ощущал каждый приступ моей боли, ибо я видела, как он мучился каждый раз. Наконец отошли воды, и ребенок начал пробиваться в этот мир.
– Мальчик! – вскрикнул доктор и заорал: – Подождите!
Бо вытаращил глаза.
– Еще один мальчик! Близнецы! – добавил врач. – Я предполагал, что это может случиться. Один прятался за другого, перекрывая его сердцебиение собственным.
– Поздравляю! – сказал он, и няни подняли на руках двух светловолосых голубоглазых малышей-мальчишек.
– Ни одного не отдадим, – пошутил Бо, – не волнуйтесь.
«Близнецы, – подумала я. – С первого же дня они будут любить друг друга, с самого первого дня», – заклинала я.
Перл была вне себя от счастья, что у нее будет не один братик, а два. Первоочередной задачей было придумать для них имена. Мы уже обсуждали возможность девочки, а потом и мальчика, думая, что мальчика назовем Пьер, в честь папы. Я знала, что мне хотелось сделать, но не была уверена, как отреагирует Бо. Он удивил меня потом в палате, предложив это сам.
– Мы должны назвать второго нашего сына Жаном, – сказал он.
– О Бо, я думала об этом, но…
– Но что? – Он улыбнулся. – Я говорил тебе, теперь я верю. Так было предначертано.
«Может быть, – подумала я. – Может быть».
В тот день, когда мы принесли домой близнецов, нас уже ждал приглашенный Бо фотограф. Впятером мы сфотографировались. Ничего получилась семейка. Мы взяли няню помогать с близнецами вначале, но Бо подумал, что она может понадобиться нам и потом.
– Я не хочу, чтобы ты забросила свое искусство, – настаивал он.
– Ничего нет важнее моих
Через неделю после моего возвращения с близнецами из больницы я отдыхала в саду с книжкой, Перл была наверху в новой детской, завороженная и заинтригованная своими маленькими братиками.
– Извините, мадам. – Обри подошел ко мне. – Но вам только что специальной почтой доставили пакет.
– Спасибо, Обри. – Я взяла конверт. Когда я увидела, что это от Жанны, я выпрямилась и дрожащими пальцами открыла его. Внутри была фотография и записка.
Дорогая Руби,
мама настаивает, что все, что хоть чуть-чуть напоминает о тебе, нужно выкинуть. У меня не хватило духу выкинуть это. Мне почему-то кажется, что Полю хотелось бы, чтобы это было у тебя.
Жанна.
Я взглянула на фотографию. Я не могла вспомнить, кто снимал, кажется, один из школьных друзей Поля. На ней мы были вдвоем в зале «fais do do», куда Поль пригласил меня на танцы. Это было мое первое настоящее свидание, и было это до того, как я узнала правду о нас. Оба мы выглядели такими молодыми, невинными и полными надежд. Впереди не было ничего, кроме счастья и любви.
Я не поняла, что плачу, пока слеза не упала на фотографию.
– Мамочка! – услышала я, как зовет меня Перл в патио, обернулась и увидела, что она уже бежит ко мне. – Они на меня посмотрели! Они оба посмотрели на меня и улыбнулись!
Я быстро вытерла непросохшие слезы и спрятала фотографию с запиской между страницами книги.
– Действительно, – подтвердил Бо. – Я сам видел.
– Я рада, дорогая. Твои братики бесконечно и сильно будут тебя любить.
– Пошли, мамочка. Пойдем посмотрим на них. Пошли, – просила она, дергая меня за руку.
– Сейчас, солнышко. Минутку.
Бо внимательно посмотрел на меня.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Да, – улыбнулась я. – Да.
– Я ее отведу. Пойдем, принцесса. Дай мамочке еще немного отдохнуть, хорошо? А потом она придет.
– Придешь, мамочка?
– Обязательно, солнышко. Обещаю.
Бо губами произнес: «Я люблю тебя», и отнес Перл назад в дом.
Я выпрямилась. Вдали по небу плыло облако, похожее на пирогу, и мне показалось, что ветер доносит до меня вселяющий надежду шепот бабушки Кэтрин.