Всё было, было ...
Шрифт:
я и косарь и стихоплёт.
Мой труд — пустое расточительство —
трава ещё быстрей растёт.
Растёт себе (ей это нравится),
ковры зелёные стеля.
Ну что ж, расти, моя красавица —
у трав поэзия своя.
Свободой упиваюсь!
Октябрь
Без видимых причин,
А я живу на даче —
Совсем один.
Свободен от дебатов,
В консенсусе с собой.
В кругу ежей и дятлов
Сплошной покой.
Свободой упиваюсь
От всех сует вдали.
В грехах стихами каюсь:
О, Боже, возлюби!
Бездельничает тело,
Благодаря дождю.
В фужере 'Изабелла'.
Сижу, цедю...
Исходят вон нуклиды,
Очистив организм.
Преломлены обиды
Сквозь грани призм.
И ссылка уж не в тягость,
И отступило зло.
Глотну нектара малость —
враз рассвело.
И мир совсем не мрачен,
И дождь не так уж сыр,
Да и октябрь не плачет.
Вино — факир!
Месяц торчу
Месяц торчу в доме казённом
На неухоженном берегу,
Где в заведении одноимённом
В окна видеть Пахру не хочу, не могу.
Осточертела она своим безразличием,
Как в замедленной съёмке, течением,
древних ив, обнажённых до неприличия,
ряби лунным холодным свечением.
Всё надоело до тошноты,
До спаек исколотых вен.
Гнетёт ожидание близкой беды
И в жизни плохих перемен.
Нужно бежать и как можно резвей,
Вырваться из казённой стерильности,
От болящих, скорбящих теней
В мир надежды и детской наивности.
На
На полянке лесной волейбол,
"чужаки" держат бой против "наших".
За кустом под газетами стол —
накрывается в счёт проигравших.
Был "обмыт" не один уже сет,
даже рефери сбился со счёту,
а конца матчу, видимо, нет.
Вот команды попались — упёрты!
Тщетно борется с сеткою мяч.
То он "за", то в её цепких лапах.
Не летит он ни в пас, ни с подач.
И его опьянил, видно, запах.
Всех бодрит аромат портвешка
и амбре прёт от килек с томатом.
Рефери строг, но исподтишка
завершил этот матч как бы патом.
Скучно в этом раю
В молодом соснячке птичий крик,
словно скрежет.
Лёгкой тенью скользит караван облаков.
По инету тоска
без ножа меня режет.
Скучно в этом раю —
без друзей, без врагов.
Раззудила плечо мне газонокосилка.
Как массаж мертвецу,
этот редкий покос.
Помню в сЕти меня дожидается милка.
Нет известий о ней ...
И участок зарос.
Не жалеет июнь
цвет зелёного спектра,
и на сотках моих
хлороформа дурман.
А я жадно ловлю
ртом московские ветры
и ищу в облаках монитора экран.
С утречка небо серо,
как жизнь, без просветов.
Придавило, нависло, слегка морося.
И ещё нестерпимее тяга к инету,
потому что косьбой
заниматься нельзя.
Я косил,
а за мною трава вырастала.
Докосил
и пора начинать всё сначала.