Всадники Ветра
Шрифт:
— Конечно. — Признание далось мне сложно. Я редко сознавалась в своих чувствах другим людям. — Если король Энтраст примет мою кандидатуру, помолвка состоится в ближайшее время, — с ужасом выдавила я из себя последние слова.
— Не надо так пугаться, моя леди, — ободряющее начала Уэн, — все может оказаться не таким ужасным, как вы себе это представляете.
— Нет. Уэн, я стараюсь себе вообще ничего не представлять. А вдруг он некрасив? — Как будто этот вопрос волновал меня больше всего на свете. Пфф, нет.
— Ну что вы, миледи, как сын короля Дейстроу может оказаться
Служанка поправляла волосы, рассыпавшееся по плечам, и что-то мурлыкала себе под нос. Где бы мне взять такую же уверенность в том, что она делает? Она бы сейчас мне вовсе не помешала, но пришлось признать, что теперь мне нужно справляться только собственными силами. И ради своего отца склонить короля к определенному выбору. Проявить все свое обаяние, показать красоту, которой я вряд ли обладаю. Обнажить некоторые истоки моей незначительной и юной мудрости.
Стук дверь заставил нервно вздрогнуть, и я недовольно поежилась. Уэн поспешила открыть дверь, но за ней оказался все тот же паж от отца, требовавший меня к герцогу. Служанка заверила его, что я вскоре выйду, а он может подождать меня за дверью, чтобы показать дорогу. Волнение с еще большей силой охватило меня, когда из-за двери я отчетливо услышала звуки спешки, сборов и уловила оттенки торжественности. Замок был полон ожиданий и сплетен. В него прибывали все новые и новые гости короля и других придворных аристократов. Дейст наполнился необъяснимой жизнью, которая пульсировала в каждом камне этого огромного и величавого замка.
— Миледи Эверин? — Уэн нетерпеливо посмотрела на меня.
— Да, да, — сквозь пелену задумчивости я ответила. Неуверенной и шаткой походкой дошла до двери, но как только мои похолодевшие от волнения пальцы коснулись деревянной поверхности ручки, я собрала все свои силы и внутренние резервы.
Паж с минуту стоял, глядя на меня с открытым ртом, полный поражения и восхищения. Я с удовольствием отметила, что простота и эффектность наряда производят должное впечатление. Мальчишка опомнился и торопливо повел меня к покоям герцога Фунтай. Поднимаясь по лестничному пролету, я отметила, что зажжены свечи самого лучшего качества, и по коридорам ходит запах благовоний из южных государств. Каждая вещь в замке к нашему приезду была отполирована до блеска. Ни одной пылинки не удалось отыскать моему пытливому взгляду, даже на старых гобеленах и в темных углах. Паж привел меня к покоям отца и, учтиво постучав, сообщил о моем приходе.
Дверь почти мгновенно распахнулась, и я, неуклюже приподняв юбки, перешагнула через порог. Комната герцога встретила меня приятным запахом чая на ромашке и чем-то неуловимо привычным. Отец завязывал шелковый платок на шее, серьезно посмотрев на меня, тяжело вздохнул.
Слуг в комнате не было. Его давняя привычка — одевался и ухаживал за собой герцог самостоятельно. Может, дело в его простолюдинке-жене? Сказали бы многие, но правда таилась в его сильном характере.
— Секевра Эверин, — как-то невыразительно
— Что такое, папа? — опустив все титулы, дав выход некоторой фамильярности, спросила я.
Он подошел ко мне, и, чуть-чуть наклонившись, поцеловал в лоб. Поцелуй этот оказался сродни благословлению от родителя. Меня пробила нервная дрожь, и с лица ушли все краски.
— Что ты, Эв! Почему ты так побледнела? — воскликнул отец. Он хотел обнять меня, но шикарное платье остановила его в таких намерениях.
— Ты так… так… — я замялась. У меня не хватало духа сказать то, что перемешалось в голове. Словно он уже отправлял меня на помолвку, а не на смотрины невесты к королю.
— Эверин! Ты не так меня поняла! — В его голосе послышалась горечь. Тягучим сиропом она стекала по каждому звуку, произнесенному отцом. — Я вовсе не считаю, что король уже решил женить своего сына на себе! — Я облегченно вздохнула и слабо улыбнулась отцу, но его еще больше помрачневшее лицо заставило насторожиться. Напряжение повисло между нами, как острый клинок без рукояти. — Но среди слуг замка ходят такие слухи.
Я забыла, как нужно дышать, и упала бы, если бы отец не подхватил меня. Мои надежды рухнули. Никогда мне не стать «отвергнутой». О Боги…
— Эверин! — в очередной раз произнес отец, но теперь уже с оттенком укоризны. Я с трудом посмотрела в его зеленые, цвета юной листвы, глаза. — Почему ты так реагируешь? Неужели ты мечтаешь о том, чтобы дом короля счел тебя непригодной невестой?
Мое молчание стало более красноречивым ответом, нежели бы произнесенная неуклюжая ложь. Отец с легким упреком оттолкнул меня.
— Я хотел тобой гордиться! А теперь жалею, что Дикси не принесла этого чувства! — Суровые слова ранили в самое сердце. Я с потрясением вновь взглянула на него. В лице отца не было и капли жалости или сочувствия. Он говорил с пылом и откровенностью.
— Вы будете мной гордиться, герцог Фунтай! Даже если это будет стоить счастья вашей нелюбимой дочери! — жесткий тон помог мне скрыть боль, что диким взрывом разнеслась по моему сознанию.
Герцог переменился в лице, наконец, и до него дошел смысл сказанных им и мною слов. Рот открылся в безуспешной попытке что-либо сказать, но властным движением, которого я не замечала за собой никогда прежде, я заставила мужчину прекратить свои попытки.
— Вы дали мне понять ту цену, которую даете за меня. И цена эта стоит лишь руки принца.
Не дожидаясь ответа, я резким порывом вышла из его покоев. Мальчик-паж у дверей с еще большим удивлением посмотрел на меня. Наверное, на моем лице все же проявилась тень боли, которую только что причинил мне отец. С трудом выровняв дыхание, я попросила слугу отвести меня к покоям герцогини, и мальчик с пылким рвением ответил на мою просьбу. В глазах плясали искорки мальчишеской гордости. Не знаю отчего, но он очень доволен тем, что я попросила его об услуге. Скорее всего, отец прав, придворные люди считают, что приехала не кандидатка на место невесты, а сама невеста воплоти и всей красе.