Всадник

Литвин Юрий

– Сигаретки не найдется, барышня?- раздался из-за спины хрипловатый мужской голос.

Вера дернулась, и зажигалка брякнулась на серый асфальт. Обернувшись, она увидела причудливо наряженного бомжика при бороде и вязаной неопределенного цвета шапке с помпончиком.

– Последняя,- Вера продемонстрировала бомжику пустую пачку, после чего швырнула ее в урну. Не попала. Бомжик грустно проводил пачку глазами.

– Ага, ага,- покивал он,- ну ладно мы тогда свои...

Не обращая внимания на Веру, слегка обалдевшую от подобной

наглости, бомжик вытащил из кармана едва начатую пачку "Ронхилла" прикурил, отчего-то пряча источник огня внутри сложенных грязных ладошек, несмотря на отсутствие ветра, и прищурившись, стал глядеть вдаль в глубину рынка.

Насмотревшись на бесконечные ряды унылых контейнеров, он притушил сигаретку и спрятал окурочек где-то на теле. После чего смачно высморкался и с чувством глубокого удовлетворения произнес:

– Ну все, скоро начнется...

Вере совсем не хотелось поддерживать разговор с этим субъектом, но чисто машинально у нее вырвалось:

– Что начнется?

Бомжик хрипло рассмеялся дергающимся смехом и затем торжественно объявил:

– Конец света...

Вера резко поднялась со скамейки и направилась прочь.

Бомжик заковылял следом.

– Ой-ей-ей, какие мы обидчивые. Гражданочка, а куда вы собственно собрались? Вы думаете там лучше? Простите, не представился.

Он ускорился, загородил Вере дорогу и церемонно поклонился:

– Бомж Бруевич, с вашего позволения, Вера Анатольевна...

Вера резко остановилась.

– Вы, как? То есть, какой еще Бруевич?
– мысли ее совсем смешались,- в смысле... Откуда вы меня знаете?

Бомж смиренно ожидал пока волна смятения, охватившая Веру, спадет и молчал. Потом, видимо решив, что пауза затянулась, спросил:

– У вас щеточки нет?

– Чего?- Вера отчетливо почувствовала, как у нее задергался глаз.

– Да щеточку хотел спросить,- бомж смущенно заулыбался,- ботиночки смахнуть.
– Запылились мои ботиночки...

– Нет...

– Жалко,- и стало видно, что бомжику действительно ужасно жалко вот так стоять перед Верой в нечищеных уже лет двести ботиночках.

Потом он махнул рукой:

– Да ладно, хрен с ними с ботиночками,- подмигнул.- Так Вы куда сейчас?

« Хороший вопрос,- подумала Вера,- своевременный»,- а вслух произнесла:

– Домой.

Бомж кивнул.

– Понимаю... Значит так вот. Жалко...- он посмотрел на Веру, точно также, наверное, как перед этим на свои ботиночки.- Домой.

– То бишь в нору, берлогу, убежище. Понятно, чего ж тут непонятного. А я вот тут живу,- зачем-то добавил Бруевич, обводя руками окружающее пространство.

– На базаре?

– Да не... Вообще тут... Не важно. Значит, тебя выбрали, а ты решила домой? Может и правильно.- Он вроде бы как задумался.

– Куда выбрали? Всмысле, кто?

Вера совершенно запуталась, мысли лихорадочно крутились в голове. Светка, Желудинский. Допрос. Спасение. Хроники

эти непонятные. Незнакомец. Теперь этот бомж Бруевич. Не к месту вспомнился вождь мирового пролетариата на броневике и его мордатые, безумные соратники. Короче что попало. Бомж-Бруевич, ботиночки. Тьфу.

А тот стоял, ухмылялся беззубо. Наслаждался короче моментом.А выбрали и выбрали,- качнул бомж вязаной шапкой.- Делов... Хотя могли, конечно, и получше кандидата подобрать...

Вере стало почему-то обидно:

– Чего, чего?

– О! Обиделась...- констатировал бомж.- И правильно, надо себя уважать. Так вот. Сигаретку?

– Нет...

– Точно обиделась,- Бруевич отыскал свой окурок, задымил.

– Ты женщина умная,- наконец продолжил он,- все ты знаешь и все понимаешь, у вас вообще интуиция развита. Закон природы. Да. Ну, может, я чуть-чуть больше знаю, но это все... Относительно. Такая вот беда.

Вера слушала внимательно, ее даже совсем не задел этот резкий переход на ты. Непрост ты Бомж-Бруевич, ох не прост!

– Ладно, не хочешь, сигаретку, значит, не хочешь. Кто не курит и не пьет... Тут...- бомж с наслаждением почесался,- охо-хо житие мое... Так вот Вера Анатольевна. Смерти нет, и жизни... тоже никакой нет.

– А чего ж есть?
– Вера непроизвольно ухмыльнулась.

– А ничего нет,- в тон подшутил Бомж-Бруевич,- и дома у тебя уже нет никакого считай, эвон слышала, саперы...

– Какие саперы?- отчего-то Вере стало не по себе.

Бомжик как-то по-детски шмыгнул носом.

– Да вот вишь, рынок оцепили, людишек вывезли. В городе говорят дом какой-то враги заминировали, толи террористы, толи какие иные уроды...

– И что, взорвали?

– Та не...- протянул бомжик,- еще нет, щас взорвут, о!

И через миг вдалеке что-то грохнуло и эхом раскатилось по пустыне рынка, отражаясь в гулком металле контейнеров.

Вера непроизвольно дернулась и закрыла глаза, а когда решилась их открыть, то увидела ехидно посмеивавшегося Бруевича.

– О! Я ж говорил террористы...- лицо его под вязаной шапкой выглядело, чуть ли не одухотворенным.- Здорово бахнуло...

– Где это?- упавшим голосом прошептала Вера.

Бомжик поглядел куда-то вдаль, вроде бы как определяясь.

– Да, пожалуй, на Ленина...

Сердце Веры часто-часто застучало, а потом словно остановилось. Бомжик между тем уверенно продолжил:

– Точно на Ленина, там, где поворот на эту... ну возле скверика...

Веру охватило бешенство.

– Ты знал! Знал!- она замахнулась сумочкой, бомжик ловко увернулся.

– Только без рук! Подумаешь, знал! Ну и что, что знал? Так что нет у тебя теперь берлоги!- он отбежал на безопасное расстояние и продолжал орать оттуда,- И идти тебе некуда, потому что менты тебя в розыск объявили. Вот! Вы со своей психованной можно сказать основы подрываете. Да! А мне партия все дала!