Всадник
Шрифт:
Поэт очень чтил Покровительницу Города. Восхищался её статуей и считал, лучшей работой своего друга. Того, кто в эти дни с потухшим взором в глазах, молча крушил свои творения, чтобы толпа обошла стороной его дом, где сидели перепуганные жена и дети. И вот теперь она превратилась в разрушительницу их Города. Предала всех. Вложила топор в руки Бичевателя. Стала его союзницей. Он шёл навстречу этому неистовому проповеднику. Чтобы в последний раз увидеть её – единственное уцелевшее творение свого друга, и сразиться за всех.
Шёл
А с другой стороны, к площади ползла большая крыса. И наездница Чума ухмылялась с её спины.
Они сошлись на площади. Обличитель торжествующе вскинул голову. Наконец-то! Сейчас этот фигляр, своими руками разломает свой богомерзкий инструмент и кинет в огонь. А потом опустится на колени и покается. При всех!
Будет молить о прощении. Последний символ Греха и Распутства.
Настал звёздный час торжества Обличителя. Вавилон поставлен на колени.
А он шёл сквозь расступающуюся перед ним толпу, вынуждая их вставать с колен, чтобы пропустить его. Иные сочувствующе кивали – иди мол, покайся! Спасись. Другие виновато опускали глаза. А кто-то смотрел, не скрывая злорадства. Но всех больше было тех, кто прятал на дне глаз своих – страх. Он шёл, не замечая их, не останавливаясь, не оглядываясь. И вот они встретились. Взор Обличителя полыхал торжеством. Поэт вызывающе вскинул голову, глядя поверх противника. Он смотрел на Неё. Из глаз Её выкатилась новая слеза. Но он не пал на колени перед Ней. А только спросил:
– Как ты могла? Как могла предать нас?
– Я была с вами – это вы предали меня. Отдали Город ему.
– Твои слёзы. Ими он отравил Город.
– Нет. Они отравились раньше, когда внимали ему, когда отцы Города убоялись за себя. Когда жители Города побоялись изгнать его. Когда страх за себя пересилил разум.
– Да. Они испугались. Ибо слаб человек и грешен, наедине со страхом своим. Но ты! Твои слёзы стали знамением и оружием.
– Я, оплакивала тебя. Ибо узрела – гибель твою.
Тогда он печально улыбнулся:
– Прощай.
Музыкант поднёс к плечу скрипку и взмахнул смычком. Он играл яростно, ликующе, будто звал куда-то. Словно, приплясывая, шёл в бой. Обличитель же смотрел на него в бессильной злобе. Толпа замерла в ужасе… Тогда, он поднял кусок от разбитой статуи. Первый камень угодил Музыканту в лицо. Второй…
Всадник на вершине скале, беззвучно извлёк меч. Серебряный клинок тускло блеснул в свете луны. Последняя слеза покатилась по мраморной щеке и упала капелькой крови. Крыса выползла к площади…
2006 Стрингер.
Город-3
Город агонизировал. Дымный смрад костров стлался по улицам и площадям. Мертвецов уже не везли на кладбище. Живые пытались бежать, но вокруг города стояла плотная
В городе зрел бунт. Бунт живых мертвецов.
Он, тяжело дыша, поднялся по тропе к обители. Постучал в запертые ворота. Последний из братии, ещё остававшийся в живых выглянул в окошечко, увидев его – захлопнул обратно. Обличитель постоял ещё немного и побрёл вниз. Все эти дни он спал на скамьях собора. Но сегодня что-то погнало его в обитель. И теперь возвращался, досадуя на себя. С дороги он видел какое-то оживление в умиравшем городе. Мелькали факелы, то там, то тут на перекрёстках собирались кучки. Жестикулировали. Отсюда неслышно было их. Но он сразу понял – это по его душу. Осмелели.
Обличитель шёл по улицам Города. И они тянулись за ним. Отовсюду.
Кто с камнем в руке, кто с палкой… Но пока никто не решался. Они просто сходились со всех улочек. Лишь путь вперёд – к площади оставался пустынен.
И там кто-то ждал. Когда он задыхаясь добрёл до площади, то увидел тёмную фигуру в плаще из мрака с низко приспущенным капюшоном. Серебряный череп на рукояти меча выглянул из-под плаща. И прищурился пустой глазницей. Словно сотканный из мрака, конь Всадника высился как монумент. Повеяло ледяным холодом.
Мрачное веселье вдруг взыграло в Обличителе. Он обернулся к остаткам жителей Города. Они смотрели угрюмо, недобро.
– Что? Убить меня хотите? Избавиться?
Бичеватель вдруг рассмеялся, сухим дребезжащим смехом. Яростный огонь вспыхнул в его глазах. Совсем как в тот день – на площади, когда они пали на колени перед ним. Сухая рука взметнулась вверх.
– Но видит всё Господь гневный. Он прислал мне защиту. Все умрут – и не станет Содома! Никто не спасётся от гнева Его. Зрите. Смерть с мечом карающим скачет за мной, и конь её топчет умышляющих на меня.
– КТО СКАЗАЛ ТЕБЕ ЭТО?
Голос грянул набатом. Обличитель изумлённо замер. Повернулся назад. Два синих огонька сверкали из мрака.
– Разве не послан ты довершить начатое? Разве не меч гнева несёшь вертограду сему?
– Кто дал тебе право судить о промысле Божьем?
Всадник надвинулся на него. Леденящая тень упала на Обличителя.
– Я послан по просьбе Её. Ибо воззвала Она к Господу за возмездием.
– Да! Возмездием! Было знамение мне, исполнил я волю Его!
– О чём ты? Смертный.