Всадник
Шрифт:
Лот хитро улыбнулся и продолжил:
– А этот дом – Свинцовый дворец, да?
– А-аа, – понял Всадник и тоже улыбнулся, правда, по своему обыкновению так, что впечатлительный Лот пошел острыми мурашками. – Вот ты о чем. – Магистр вздохнул, но все-таки ответил: – Ты прирожденный летописец, Лот, я в тебе не ошибся. Ты прав, Свинцового дворца не существует. – Делламорте развернул карту к Лоту. – Как нет на материке и Неприступных гор.
– Значит, – удовлетворенно уточнил Лот, – это и есть штаб-квартира Всадников. Твоя штаб-квартира. Место, где ты жил,
Делламорте посмотрел сквозь Лота неприятно пустым взглядом, прежде чем ответить:
– Ты ошибаешься, купец. Это не мой дом – этот дом я специально придумал для вас.
– Почему? – спросил Лот. Где же тогда жил Всадник? Может, он лжет и Свинцовый дворец существует в каком-то другом месте? Как он мог «придумать» для них дом? И почему?
– Потому что я никогда бы не завел себе такого дома, – пояснил Всадник, – и потому что никакого «дома» в Уре у меня не может быть, даже свинцового. Я живу… на границе, а не за нею.
Лот опустил голову.
– Понятно, – сказал он, хотя ничего не понял. – А мы?
– А вы будете здесь, – ответил Делламорте. – Скоро все объясню.
Он снова взялся за карту, но упрямый купец не уходил.
– Ты так и не нашел Уго, Всадник? – спросил он, опустив взгляд на руки магистра.
Проследив взгляд Лота, магистр опустил пергамент на стол и тоже посмотрел на свои руки, на всякий случай.
– Я не искал его, – ответил он. – Его здесь нет. Его вообще нет и не было: история о свидании в Ламарре – легенда. Уго никогда не существовало.
Лот перевел взгляд и посмотрел в окно, на солнце и зелень. Ему почему-то стало так больно, как будто его резали. Именно сейчас – после всех этих дней ужаса и бегства.
– Ты очень жестокий, гексенмейстер, – сказал купец, не понимая, зачем он это говорит и как. – Отрезать… отсекать то, что болит… по живому, может, проще. Но то, что остается, все равно будет болеть.
Делламорте рассмеялся, встал и, обойдя стол, подошел к купцу.
– Тебе просто нет цены, купец Лот, – сказал он серьезно. – Ну вот что бы я делал, не сообщи ты мне эту мудрость? Не иначе как искал бы легендарного Уго до скончания времен.
Лот благоразумно промолчал – уж слишком близко стоял от него всадник.
– Иди, – продолжил тот. – Посмотри получше, найдешь в доме жену, медзунамца по имени Сюцай, старого пьяницу по прозванию Апеллес и молодого гипта с уникальным именем Танкредо. Познакомьтесь, а потом узнаете, зачем собрались здесь.
Лот медленно поднялся, глядя на Делламорте.
– Моя жена… жива? – спросил он.
– Я ведь уже сказал, – слегка нахмурился гексенмейстер, но Лот не испугался.
– Ты знал, что моя жена жива, и не сказал мне?
Делламорте подошел к двери, открыл ее и указал наружу.
– Не заставляй меня жалеть о твоем спасении, маритимский купец, – проговорил он, дожидаясь, пока Лот оставит библиотеку. Суконщик подошел к дверям.
– Ты еще более жесток, чем я думал, Всадник, – тихо сказал купец, проходя в дверь. – Мне тебя не понять.
Лот ушел, а Делламорте пожал плечами и пробормотал
– Вот и спасай их после этого. Гибель цивилизации его не смутила, а это… – Он ненадолго вернулся к столу, свернув, забрал карту и еще пару книг. – И ведь он еще из лучших, – закончил магистр непонятную мысль и отправился к обитателям ковчега.
…Мужчины расположились в центральном помещении. Жена Лота, одним женщинам свойственным двадцать шестым чувством поняв, что ей лучше не принимать на свой счет призыв Всадника к общему сбору, заменила Эзру на кухне. В конце концов, в доме находилось семеро мужчин, и хотя никому ничего не было известно о том, нуждается ли в еде доктор Делламорте, остальных шестерых надо было накормить.
– …в этом доме вы в безопасности, – говорил магистр, а шестеро пленников вслушивались с болезненным вниманием.
– …вы ограничены в передвижениях пределами поляны, на которой стоит дом, – пояснил Делламорте, и болезненное внимание сменилось напряженным молчанием.
– …дело не в том, что я не отдаю вас на растерзание изгнанникам Эгнана и их детям – они бы не обидели сына Варрона, но из остальных не преминули бы приготовить рагу по-эгнански за один факт «дружбы» со мной. Дело в том, что вы нужны мне в этом доме, а не где-нибудь еще, – напряженное молчание уступило место обреченности.
Если они ему настолько нужны, никуда не денешься. Им предстояло оставаться в ковчеге и писать историю своих городов. Лот знал все о Маритиме, камаргиты о Камарге – Эзра о городе, Апеллес о дворце, Танкредо владел секретами Короны гиптов, Кай помнил каждый камень и лепесток цветущей вишни в Ламарре, а Сюцай в самых цветастых подробностях мог рассказать историю Медзунами. Им предстояло записывать все – каждый день и в мельчайших деталях – и ждать магистра, у которого оставались дела. Магистр закончит дела и придет за ними. Они молчали.
В распоряжении этих шестерых был ковчег, сад, поляна (но не лес – ни дюйма ничьей ноги не могло выдвинуться в лес). У них была библиотека (Апеллес ни секунды не сомневался в ее происхождении), бумага и чернила, никогда не кончатся еда, дрова, краски и холсты, и жизнь обитателей будет тянуться столько, сколько понадобится, чтобы написать свои истории и дождаться Всадника. Он обязательно придет – не потому что ему так нужны обитатели дома (в этом они не сомневались), а потому что ему нужны их истории. Когда? Он не знает. Как только закончит остальные дела. Сразу придет. И заберет их с собой? И заберет их, да. Куда? Ну конечно, на небо.
– Я помог тебе, – нарушил общее оцепенение Апеллес (подобно Эзре и Танкредо, он не мог объяснить, как оказался здесь, – последнее, что он помнил, был палец Делламорте, указывающий на какую-то строчку в книге).
– Хм, – ответил Всадник, достигший дверей «кают-компании». – И я чем-то тебе обязан?
– Да, – подтвердил Апеллес. – Ответами.
– Попробуй, – сказал Делламорте и сложил руки на груди.
– Почему ты пощадил эфестов и их детей? – спросил Апеллес под аккомпанемент звенящей тишины.