Всадник

Одина Анна

Как и некоторые другие упомянутые города, Ламарра стояла на океаническом берегу, только на северо-востоке материка, а не на западе, как Камарг, или на северо-западе, как Маритим. Поселение это было очень старым – люди основали его задолго до Камарга – и много в чем могло похвалиться первенством. Именно Ламарру первую обнесли стенами, здесь первыми придумали закрытые доки, тут впервые вышли в открытое море и для сношения с далеким внешним миром разводили кипенно-белых лошадей, равных которым не было во всем Уре, наконец, именно риане (так называли жителей Ламарры) первыми получили гражданства и фамилии и научились разбивать ландшафтные парки. Да, город

был могуществен и красив! Заложенный амфитеатром на высотах самого неприступного горного массива на всем материке, он гордился своей неприступностью и открывал лицо лишь ледяному океану, который здесь называли Родоначальным. Ламарра была повенчана с севером и жила в спокойном осознании своей защищенности от беды, ибо никто не понимал холодных угроз лучше риан.

За исключением, конечно, детей эфестов: те не просто жили с севером рядом, но были плотью от плоти стужи, льда и снега.

Потому-то в стародавние времена Ламарра покорилась вышедшим из моря детям эфестов очень быстро: печальная правда состояла в том, что горожане были готовы сколько угодно сопротивляться осаде (такое уже случилось, когда с войной пришли камаргиты), но совершенно не представляли себе, что делать с высокими нагими существами, появившимися из синей глубины. За несколько часов тысячи и тысячи Детей переправились со своих родных льдов в воду и стройными отрядами вышли из моря, и Ламарра, подняв руки, сдалась. Дети заняли дворец Даэза (уже несколько веков именно эта династия управляла городом), а затем патрулями разошлись по городу – убедиться, что никто им не сопротивляется. Так они нашли и знаменитые конюшни Ламарры, в которых стояли прекрасные белые лошади.

– Эти звери не как те звери, которых мы видели, – заметил один из Детей. Его звали Аза`лти. Они говорили на очень примитивном языке, который, однако же, был весьма похож на эфестский.

– Это так, – сказала девушка, которая пришла с ним. Ее звали Сефальт. – Они живут отдельно, а те звери заботятся о них. Возможно, это более старшие звери? Более важные.

– Нет, – отвечал Азалти, подумав. – Власти нет без просторов. Эти звери живут в маленьких просторах. А те жили в больших. Те звери как люди.

– Давай выпустим их, – предложила Сефальт.

– Давай, – согласился Азалти.

Они открыли двери конюшни и встали рядом, оглядывая Ламарру. Спустя какое-то время из дверей вышел конь и тщательно обнюхал Детей.

– Чего ты хочешь? – спросила Сефальт у коня. У Детей было принято разговаривать с северными животными, ибо они – и Дети, и животные – были редки, и надо же было разговаривать хоть с кем-нибудь. Но конь ничего не ответил, а вместо этого почему-то положил голову ей на плечо, закатил огромные глаза и вздохнул.

– Чего он хочет? – повторила Сефальт, автоматически погладив коня по голове. Азалти пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Какой он?

– Очень менее холодный[64 - В языке Детей не было слова, означающего «холодный» – правильнее было бы перевести это как «обычной температуры», поскольку сокрушительный холод окружал их всю их жизнь.], – подумав, сказала Сефальт. – Хороший.

Неожиданно для себя самой она вспрыгнула на коня. Конь, заржав, встал на дыбы, а Азалти отступил и фыркнул.

– Что ты? – спросила Сефальт. – Боишься?

– Нет… – сказал Азалти.

– Я не тебя спрашиваю, – сказала Сефальт, – а зверя.

Конь стоял смирно. Похоже, легкая, холодная Сефальт ему понравилась.

– Ну и как на звере? – спросил Азалти.

– Хорошо, – ответила Сефальт со странной интонацией.

Она посмотрела на Азалти.

– Возьмите еще таких зверей, – велела она. – Ты и еще несколько людей вернитесь на лед и найдите всех наших. Затем приведите их сюда.

Конь, решив, что его наездница закончила, осторожной рысью пустился по центральной улице по направлению к главным воротам Ламарры, аккуратно, но уверенно подымаясь все выше и выше по склонам города. Азалти бежал следом.

– Куда ты? – спросил он.

– Вперед, – ответила Сефальт. – Ты тоже приезжай потом.

Азалти остался позади. Сефальт, без усилия держась на лошади, доехала до ворот.

– Открой, – обратилась она к привратнику. Тот, конечно, уже знавший о вторжении Детей, не понял ее и решил выступить героически: схватив пику, постарался сшибить девушку с коня. Но у него ничего не получилось: пока он совершал свои трудные приготовления, Сефальт успела встать на конской спине и подпрыгнуть, пропустив пику под собой, она приземлилась на нее, сбежала по ней на землю, как по мосту[65 - Детям приходилось много перемещаться по отколотым льдинам, поэтому все они хранили равновесие не хуже профессиональных эквилибристов.], и, схватив привратника тонкой рукой, подняла его высоко в воздух.

– Открой дверь, не то оторву голову, – сказала она. Привратник не понял ее, конечно, но понял, что ничего хорошего от обнаженной синей девушки ожидать не приходится. Он оглянулся в поисках поддержки, но никого не было, только где-то вдали маячили ненавистные голубые силуэты.

– Сейчас, – смиренно прохрипел он.

Сефальт вернулась на коня, и стражник открыл ворота. Девушка подъехала к границе города и бросила взгляд назад, прощаясь со странной Ламаррой, а потом вперед. Перед ней простиралась укутанная туманом бескрайняя даль материка, обрамленного горными кряжами. Вперед уходила дорога.

Тут с ней поравнялся Азалти. Он тоже был верхом.

– Я передал твои указания, – сказал он. – И я хочу пойти дальше.

Они некоторое время стояли, глядя на дорогу. Что-то странное проснулось в их душах: нигде до Ламарры они не видели дорог, но если дороги в Ламарре непременно имели логическое завершение – то упрутся в здание, то в поворот, то эта дорога не имела конца, а уходила куда-то то ли в небо, то ли в дымку бесконечного путешествия.

– Специальный путь, чтоб ходить только по нему, – сказала Сефальт озадаченно.

– Необычно, – сказал Азалти.

Они еще помолчали, потом, не сговариваясь, разом пустили коней в галоп. На сей раз им пришлось держаться крепко: лошади покрывали расстояние с такой скоростью, что свистело в ушах; складывалось ощущение, что только благодаря дороге они не отрывались от земли и не взмывали в небо.

– Очень быстро! – закричал Азалти одобрительно.

– Очень хорошие звери! – согласилась Сефальт и вновь погладила своего коня по голове.

Мы не будем рассказывать об их приключениях в подробностях. Важно лишь то, что спустя многие и многие недели Сефальт и Азалти, порядком потрепанные дорогой, но целые и даже веселые – насколько к детям эфестов можно применить эту характеристику – достигли Эгнана. Они проследовали по улицам города, никем не остановленные, и прибыли к Трону. (Эгнан был организован таким образом, что, следуя естественно разворачивающимся маршрутом по городским улицам, миновать Трон было невозможно.) Даже им сразу стало ясно, что место силы находилось именно здесь: Трон был окружен кругом высоких недвижных воинов в великолепных сияющих доспехах. Они спешились.