Всадник авангарда
Шрифт:
— Отнюдь! — живо возразил джентльмен. — Свобода от долгов, испытаний и жизненных бедствий — ужасна? Увидеть, что находится там, за стеклом — ужасно? Сбросить ярмо боли и всех несовершенств плоти — ужасно? Эх, мистер Корбетт… нам бы с вами как-нибудь сесть и за стаканом доброго эля как следует поговорить о достоинствах освобождения из этого мира.
— Я полагаю… как-нибудь в другой раз, — ответил Мэтью.
Улыбка растянулась чуть ли не до ушей:
— Как вам угодно. А сейчас… вы пытаетесь меня задержать?
— Н-ну…
Мэтью был полностью обескуражен, сбит с толку. Желудок
— Вы приехали — откуда, сэр? — с трудом выговорил Мэтью.
— Оттуда, откуда я родом.
— И где это?
— Достаточно далеко.
— Вы приехали на лошади?
— Естественно. Вы же не думаете, что я расставил руки и полетел? Меня называли разными именами, но я не ангел. Сэр, прошу вас… давайте с этим покончим. Пожалейте одинокого путешественника, а?
— Где ваша лошадь?
— Я оставил ее у подножия холма, рядом с каретой. Весьма нехороший лед. Если вам интересно, мою лошадь зовут Сомнус.
— А как зовут вас?
— Сколько вопросов… впрочем, от решателя проблем их следовало ожидать. Ладно. Моя фамилия Клифтон, имя Кеньярд. Вас устраивает?
— Это ваше настоящее имя?
— Настолько настоящее, — ответил этот человек, — насколько вам хочется. Ну хватит уже, помилосердствуйте! Нет смысла тянуть дальше! У меня дело к лорду Мортимеру. — По его лицу будто пробежала легкая рябь. — Время уходит, сэр! Мне еще предстоит ехать много миль. И сейчас… я терпелив, но не люблю, когда со мной играют. Не терплю, когда мне мешают сделать то, что должно быть сделано. А я сказал: положить конец страданию! Я здесь ради благой цели, можете вы это понять?
Мэтью пожалел, что за спиной у него нет стены, к которой можно прижаться, но так уж вышло. Хорошо еще, что Кеньярд Клифтон или кто он там на самом деле — материален, потому что пламя свечи обрисовывало на стене его огромную тень.
— Лорд Мортимер сейчас с дочерью, — промолвил Мэтью. — Он просил лишь еще немного времени. Вы согласны на это?
— Сколько по-вашему — немного?
Наконец в голосе незнакомца вспыхнуло раздражение, и улыбка стала сползать с лица.
— Я не знаю точно. Он угасает, но держится… — Мэтью никак не мог сориентироваться в ситуации, и вдруг все происходящее показалось ему абсурдным: — Послушайте, сэр! Вы не тот, кем себя назвали! Этого не может быть!
— Если позволите высказаться без обиняков, сэр, то еще чуть-чуть потянете время — и лорд Мортимер уже будет лежать в гробу! Я сказал, что я — Кеньярд Клифтон! Так меня зовут. И я выехал в такую мерзкую погоду, желая вернуться к жене и двоим детям хотя бы до рассвета! Не желаете проявить учтивость и дать мне его увидеть, пока лорд еще не ушел? — Недовольная гримаса вытеснила улыбку окончательно. — Ну и ладно. Вот! — Рука в перчатке извлекла из-под сюртука коричневый конверт. — Тогда доставьте сами, но по закону и согласно воле моего работодателя я обязан присутствовать, когда ему это предъявят!
Мэтью
Он протянул руку и взял конверт.
— Что это?
— Юридические документы, если вам так уж необходимо знать. Касательно процесса, который тянулся очень много лет. Я здесь по приказу моего работодателя, юридической фирмы Пирса, Кэмпбелла и Бланта. Из Бостона, что чертовски далеко отсюда. Насколько я понимаю, между юристами достигнуто соглашение, снимающее все вопросы и кладущее конец делу, и пострадавшие рабочие получат полную компенсацию. Равным образом будут полностью удовлетворены вдовы, потерявшие мужей… если это вообще возможно.
Тут до Мэтью наконец дошло, о чем говорит этот человек.
— Случай на строительстве. Здание Уиттерсена!
— Верно. Полтора месяца тому назад лорд Мортимер сообщил адвокатам, что не будет более оспаривать иск, и, насколько я понимаю, выдал приличную сумму денег на нужды рабочих. Таким образом, я прибыл, чтобы он или назначенный им представитель подписал окончательные тексты соглашений.
— Ага, — сказал Мэтью ошеломленно, внезапно севшим голосом. Но взял себя в руки. — А как… откуда вы знаете мое имя? И мою профессию?
— Пара пустяков! Я спросил у кучера кареты, кого он привез в такую погоду. Бедняга был решительно настроен остаться при лошадях. Интересно, почему это самые богатые люди обожают строиться на вершинах самых высоких холмов? Увы, им часто приходится платить за такое высокомерие. А теперь, не будете ли вы так любезны…
— Мистер Корбетт?
Мэтью повернулся на голос, прозвучавший у него за спиной.
Там стоял Джаспер Оберли, держа в руках канделябр с тремя горящими свечами. Лицо его вытянулось, заострилось и потемнело. Глаза на несколько секунд обратились к Кеньярду Клифтону, потом снова вернулись к Мэтью.
— Лорд Мортимер, — сказал Оберли, — только что отошел. Мисс Кристина была при нем. Я рад сообщить… что мисс Кристина дала своему отцу прощение перед его последним вздохом… и держала его руку в конце. Я думаю, что для нее это огромное усилие — так говорить с ним, и коснуться его руки. Но она сделала это с непередаваемым спокойствием и достоинством. Я только что отвел сию даму в ее комнату. — Брови слуги поднялись вверх: — А этот джентльмен… это тот, кого мы ждали?
— Он представляет юридическую фирму из Бостона, — ответил Мэтью. — Привез документы на подпись. Важные документы, по моему скромному мнению. Насчет того, чтобы… положить конец страданиям, — решил добавить юноша.
Тут ему пришла в голову неожиданная мысль:
— Возможно, их могла бы подписать мисс Кристина?
— Она пожаловалась на слабость и сказала, что голова у нее «плывет». Не захотела ни пить, ни есть, только побыть в одиночестве. Я думаю, она здорово измотана пережитым. Но благодарю Господа, что она таки приехала. Пусть душа лорда Мортимера — не самая светлая из душ, но даже у него есть право на успокоение и на прошение от собственной дочери. — Оберли поднял канделябр, чтобы лучше осветить Кеньярда Клифтона. — Сожалею, сэр, что вам не удалось встретиться с лордом Мортимером.