Время ведьмы
Шрифт:
– Завтра мы с вами будем совершать визиты. Мне очень интересно, что же, все-таки, черт побери, происходит в этом славном городе.
В это же время в одном из особняков, расположившихся в самом центре Москвы, состоялась беседа, содержание которой очень заинтересовало бы Яна Вяземского и Олафа.
В комнате, тускло освещенной масляными светильниками, находились двое.
В невысоком ухоженном мужчине ярко выраженного латиноамериканского типа Татьяна без труда узнала бы Мануэля Лесто. Сейчас дон Мануэль взволнованно расхаживал перед вторым
Разговор шел на языке, не поняли бы даже сегодняшние потомки ацтеков. Звуки этого языка некогда грозно разносились с вершин ступенчатых пирамид, обильно орошенных человеческой кровью, повергая в ужас окрестные племена.
– Поймите вы, – горячо убеждал Лесто, – нельзя действовать настолько неосмотрительно! Мы действуем практически на свой страх и риск! Мы в чужой стране с чужой культурой, помнящей о совсем других богах! Попробуйте объяснить это нашему почтенному гостю!
– Гостю? – холодно спросил сидевший. Его широкое круглое лицо с толстыми мясистыми губами и тяжелыми веками напоминало маску древнего божества. Веки лица-маски дрогнули, и Лесто, споткнувшись на полушаге, остановился. Взгляд черных, горящих жестоким внутренним светом, глаз, пригвоздил его к месту.
– Гостю? – переспросил широколицый. – Вы забываетесь, Лесто. И забываете, что тот, кого вы назвали гостем, является вашим повелителем. И если Говорящему с Тецкатлипока нужны для смертного существования жизни этих белых дикарей, то он их получит столько, сколько требуется. Это понятно?
Лесто вытер белоснежным платком посеревшие трясущиеся губы:
– Великий Ицкоатль, поверьте, я нисколько не сомневаюсь в мудрости Говорящего. Вы знаете, что во всем здешнем мире у него нет более преданного слуги.
– Конечно, знаю, – высокомерно ответил Ицкоатль. – Ты же прекрасно понимаешь, что твое жалкое существование зависит от того, насколько ты будешь полезен Говорящему с Тецкатлипока.
Произнося эти слова, Ицкоатль встал. Несмотря на небольшой рост, он нависал над Лесто, подавляя собеседника холодным презрительным величием.
– А потому, – продолжал он, – более не беспокой меня подобными мелочами.
– Хорошо, о Великий, – склонив голову, ответил Лесто. – Но я хотел бы знать, что делать с женщиной, которой так неосторожно открылся наш слуга. И как поступить с воином, которого прислали сюда наши враги?
На секунду Ицкоатль задумался. При упоминании воина по его лицу скользнула тихой змеёй недобрая улыбка.
– Лишнего внимания привлекать не стоит. Поэтому, в отношении воина пока ничего не предпринимай. Сейчас мы должны отвлекать его, подбрасывать ложные следы, подобно тому, как ящерица отбрасывает свой хвост, уходя от врагов. Для этого как раз можно использовать женщину. Попробуй убить ее, но так, чтобы это выглядело, как несчастный случай. Даже если она останется жива, то своими воплями отвлечет нашего преследователя. А нам нужно всего несколько дней. Тецкатлипока уже готов показать Говорящему место, подходящее для ритуала.
Ицкоатль покинул комнату. Губы Лесто снова затряслись, он с облегчением промокнул платком лицо. Больше всего он боялся,
Лесто не обольщался в отношении себя: он оставался тем же, кем и был ранее – полуграмотным авантюристом, умеющим проскользнуть в нужные двери, благодаря обходительности и грубоватой природной хитрости.
Когда, несколько лет назад, к нему обратилась за помощью его тогдашняя любовница – сочная тридцатипятилетняя дамочка, помешанная на магии ацтеков, он и предполагать не мог, что все закончится тем, что он будет стоять посреди кабинета в ненавистной Москве и утирать со лба холодный пот.
Сначала его попросили помочь выкрасть ритуальный обсидиановый нож, хранившийся у одного из миллионеров-затворников, чьи коллекции никто никогда не видит.
Сумму назвали такую, что Лесто ни секунды не колебался. Нет, конечно же, он не полез на охраняемую виллу сам. Но договорился с нужными людьми и умело организовал весь процесс.
Его отблагодарили.
Спустя несколько дней любовница подарила ему гладкий черный камень, похожий на крохотное зеркальце.
И его дела пошли в гору. Черный диск работал безотказно, открывая нужные двери, помогая добиться расположения таких людей, о внимании которых он раньше и не мечтал. А, главное – даря Власть.
Когда Виктория, так звали его пассию, попросила найти здоровенького ребенка, которого не хватятся, он даже не стал интересоваться, зачем это нужно.
Просто сделал так, что ничего не подозревающий малыш оказался посреди джунглей, где возвышались развалины древнего храма.
Сам ритуал он запомнил плохо – слишком силен был ужас от увиденного.
Но затем появившийся откуда-то из непроглядной тьмы Ицкоатль возложил руку ему на лоб и показал, что может получить верный слуга.
А потом – ЧТО случается с тем, кто отказывается.
Лесто очень старался быть преданным слугой.
Татьяна думала что, вернувшись домой не сможет заснуть и уже прикидывала, чем заняться, чтобы умотать себя так, чтобы упасть и забыться до утра.
Можно было посмотреть материалы по «расчлененке», также все еще висел долг – ненаписанный материал о Якове Брюсе. Якобы, он по приказу Петра I составлял карту «сильных мест» Москвы и Подмосковья. Сейчас многие считали, что под «местами силы» следует понимать зоны геомагнитной активности. Как бы то ни было, а материала о самом Брюсе Таня набрала уже немало, и колонка вырисовывалась вполне занятная.
Копаться в расчлененке не хотелось совсем, но редактор вцепился, что твой терьер, и требовал кровавых подробностей.
Кстати, а как там Нифонтов? – и Таня набрала номер капитана. До этого она без всякой надежды стучалась ему в мессенджер, но сообщение так и болталось непрочитанным. Новомодные способы связи Нифонтов терпеть не мог.
– Абонент не отвечает или временно недоступен, – сообщила ей автоматическая барышня.
Звонить в отделение с дороги не хотелось, поэтому она снова кинула коммуникатор на сиденье и сосредоточилась на дороге, решив позвонить капитану на работу уже из дома.