Время спать

Бэддиэл Дэвид

— А туалет здесь есть?

Он кивает и наклоняется в сторону; оказывается, что на самом деле одна из стен — это дверь. Ник ее со скрипом открывает. Просовывая туда лампу, он освещает самое маленькое помещение не только в этом плавучем доме, но и, возможно, во всем мире; внутри стоит отвратительный биотуалет, и я не успеваю отвести взгляд, не заметив того, что, судя по содержимому, Ник уже раза три-четыре им пользовался. Комнатка настолько крохотная, что ее нужно воспринимать

не как туалет, а, скорее, как коробку для биотуалета.

— И как ты от этого избавляешься?

— Недалеко отсюда есть специальное место для всех лодок. Я туда все отвожу.

Мысль о том, что Ник прыгает, разливая дерьмо по берегу, практически невыносима.

— Как Дина? — спрашивает он, не без труда захлопывая дверь в туалет.

— Вернулась в Америку.

— А… — отмахивается он, будто давно знал, что этим все и закончится.

Стоп. Еще не закончилось.

— Знаешь, мне тоже всегда хотелось иметь лодку.

— Правда? — удивляется он.

Судя по голосу, он думает, как жестоко я ошибся, не войдя в число избранных.

— Ты куда-то собираешься сплавать на ней?

Он кашляет. Этот громкий, болезненный кашель идет прямо из груди; возможно, дело в том, что, хотя на улице и тепло, здесь безнадежно сыро.

— Да, — отвечает он, прокашлявшись. — Но надо еще кое-что доделать. Нужно заменить пару деталей в двигателе.

— А, так у него еще и двигатель есть…

— А ты как думал? Но паруса я тоже подниму. И отправлюсь на восток.

— В восточную Англию?

— В Индонезию, — объясняет он, принимаясь кашлять. Опять.

— Вы с Фрэн видитесь?

Повисает тишина, только волны плещутся о борта судна; мне в голову приходит мысль зайти сюда как-нибудь и записать эти звуки на кассету, чтобы потом использовать для релаксации. Голубоватый свет мерцает на его небритой щеке, тени делают многодневную щетину еще гуще.

— Она заходила как-то раз, — говорит Ник. — Но даже не посидела. Она была рада, что у меня появилась лодка, и вообще радовалась, что я оказался подальше от дома. Но сказала, что ей тяжело и она не может со мной видеться. Слишком много неприятных воспоминаний.

— Каких еще воспоминаний?

Он подносит лампу поближе к лицу, и я вижу, как в его глазах пляшут огоньки — отражение огня лампы.

— Ну… воспоминаний. О том времени.

— Я думал, это было чудесное для вас время. Вы же столько всего нового узнавали о себе.

— Да, а потом ты положил этому конец.

— Яэтого не делал.

— А кто тогда?

Презрительно фыркнув, я спрашиваю:

— А Фрэн о Бене ничего не говорила?

Он

хмурит брови: такие обычные мыслительные процессы, как попытки вспомнить, о чем шел разговор в тот раз, даются, должно быть, нелегко, когда у тебя в голове гудит.

— Не думаю. А что?

— Помнишь, она о нем упоминала в том телефонном разговоре…

— Да…

— Не знаю. Просто меня беспокоит….

— Что? — с интересом спрашивает он, заглотив наживку.

— Не сказал ли он ей чего-нибудь такого, что заставило ее уйти.

Я на мгновение выглядываю из-за своей маски напряженных раздумий.

— Я все это тебе говорю для того, чтобы ты не думал, будто это я пытался вас разлучить.

Даже в этом полумраке вижу, что Ник мне верит. Страдающим психозами людям свойственно полагать, что мир вертится вокруг них.

— Ясно, — говорит он. — Но Фрэн — сильная женщина. Ее бы никогда не отпугнули слова Бена, что бы он ни говорил.

Я киваю, отдавая ему инициативу. Подсказки и намеки сами возникают.

— Если только… — задумывается он.

— Что?

— Если только между ними ничего не было.

Старый добрый Ник. ПрежнийНик. Он все еще где-то там, вынюхивает секс, как собака в парке.

— Вряд ли. Разве она стала бы от тебя скрывать?

Прежний Ник вступает в схватку с теперешним.

— Ну… да. То есть я бы хотел думать, что не стала бы. Мы были так близки. Но теперь я склонен полагать…

— Все равно не верю. Ну зачем Бену изменять Элис?

— Элис — это не Фрэн, — решительно говорит он.

— Я Знаю.

— Не думаю, что ты поймешь, но Фрэн… у Фрэн есть внутренняя красота, и если ее увидеть, то поверхностная внешняя красота уже с этим не сравнится.

Для него становится важным — нечто похожее произошло с Беном — утвердить привлекательность Фрэн как личности.

Судно дает небольшой крен, и, проскользив по полу, мне в ногу врезается нечто тяжелое и остроконечное. Я наклоняюсь и поднимаю рулевое колесо, классическое — как в фильмах про пиратов.

— А оно не должно быть приделано к чему-нибудь? — интересуюсь я.

— Это не родной штурвал, — объясняет он. — Я купил его в антикварном магазине на Эджвер-роуд. Надо будет разобраться, как оно присоединяется.

Я ставлю колесо себе на колени.

— Она была так расстроена, — лицо Ника становится жестче. — Наверное, он повел себя как последний подонок.

— Начнем с того, что ему вообще не стоило завязывать с ней отношения.

Мысль его шагает широко, и он не замечает моего резкого перехода от сомнений к уверенности.