Время синтеза
Шрифт:
Ублюдки! Вы решили, что мне не положена нормальная жизнь, не положен свет, а только - тьма, холод, чёртов ветер и ещё какая-то смертоносная дрянь! Да кто вы такие, чтобы ЭТО решать?! Кто, дьявол вас раздери?!!
Будьте вы прокляты!!!
* * *
– Алло, здравствуйте! Это Виталий Разин, отдел программирования эскорта. Соедините меня с тем, кто осуществлял ментальное сканирование Лайлы Брукс, я до сих пор не получил её воспоминания... Да, добровольная эвтаназия... Сегодня... Что?! Как нет? Что значит "безвозвратно утеряны"?! Какая
– Ты чего вопишь как резаный, в коридоре слышно?
– А тебе-то что? За каким хреном припёрся?
– А ты мне не хами!! Я тут из-за твоей программы, между прочим! Мозги Андрея от неё так переклинило, что придётся импульсом чистить! Что мог эскорт по твоей милости с этой девахой Лайлой такого делать, чтобы с катушек слететь, а?
– Да ничего он не делал! Ни-че-го! Любил её, вот и всё! Именно этого я и добивался от новой программы! Я хотел создать такой эскорт, чтобы за него не жалко было и умереть! И у меня получилось! Он любил её по-настоящему, ты сам видел запись!
– Значит, надо ещё раз внимательно её просмотреть! И сравнить с воспоминаниями этой Лайлы, может тогда что и прояснится.
– Ха! Ха-ха!
– Что "ха-ха"?
– Да то! Записи памяти Лайлы Брукс больше не существует.
– Как это - не существует?!
– А вот так. В Центре произошло ЧП. Какой-то дикий сбой в работе аппаратуры... Техника-операционистку, некую Марину Завьялову, шибануло током так, что она скончалась на месте.
– Ух, ни фига себе! Это чего же она делала?
– Точно сказать не могу, со спецами из Центра поговорить не удалось: все на экстренном совещании, но, похоже, прежде чем отослать нам воспоминания девицы, Завьялова вставила оба диска с записями Андрея и Лайлы в проектор и запустила их в режиме одновременного, параллельного воспроизведения.
– Зачем?
– Видно, хотела сравнить. Известно, что Завьялова подумывала о собственной добровольной эвтаназии, вот, наверное, и решила лично для себя что-то выяснить... А возможно, Лайла Брукс ей что-то сказала, когда Завьялова отводила её в процедурную... Теперь уже не спросишь.
– А как её током-то ударило?
– Понятия не имею! Дежурная оператор сказала - от проектора. Ума не приложу, как такое вообще возможно, но факт остаётся фактом: копию с воспоминаний Лайлы Завьялова не сняла, теперь она мертва, а проектор сгорел вместе с дисками.
– Ну, дела...
* * *
Тепло Лайлы уже совсем близко. Я должен действовать. Умру, но увижу её! Набираю в грудь воздуха - сейчас повернусь и позову её как можно громче.
– Молчи и не двигайся!
– голос Лайлы, прямо у меня за спиной! Какое чудо - она не прошла мимо, заметила меня через стену!
"Змеи" плавно покачиваются, никак на это не реагируя: их интересую только я.
– Ради Бога, Андрей, не шевелись, - продолжает говорить Лайла, - здесь стена другая. Я вижу тебя словно через мутное окно. Попробую его разбить.
Тепло за моей спиной приходит в движение. Оно стягивается и поднимается как волна. Удар!
Волны следуют одна за другой, стена становится всё тоньше и тоньше, и в то же время с каждым ударом часть тепла безвозвратно теряется! Время несётся вскачь, всё происходит так быстро! В какой-то момент я чувствую, что со следующим ударом Лайла израсходует слишком много своего тепла и просто не сможет существовать! "Нет!!!" - кричу я ей, разворачиваясь лицом к стене. "Змеи" со свистом рассекают воздух, бросаясь в атаку, а я изо всех сил толкаю руками тепло, возвращая его назад: "Нет, Лайла, я не дам тебе исчезнуть!!"
* * *
– Что за чёрт? У нас что, распределитель накрылся?!
– Нет, скорее, что-то не то с управляющим контуром. Хотя... смотри, а импульс-то прошёл!
– А чего ж тогда ошибка светится?
– Не понятно. Давай проверим, может, там что осталось.
– Нет... Ничего нет. Похоже, программа полностью стёрта. О-о-о!
– Что?
– Сканер сообщает, что нет органических повреждений мозга! Вот повезло-то!
– Нет, так не бывает. Проверь ещё раз.
– Да проверил уже, всё путём. Мозг чист и абсолютно пуст. Можно грузить базовую инфу, так что вперёд, в активатор!
* * *
Оглушительный треск разряда, и белая вспышка нечеловеческой боли мгновенно сменяется глухой беззвучной чернотой.
Черноту сменяет красноватая дымка - это свет проникает сквозь закрытые веки.
– Лайла!
– Я открываю глаза и тут же зажмуриваюсь: слишком ярко после так долго окружавшей меня темноты.
– Ш-ш-ш, тише, Андрюша!
– Она дотрагивается губами сначала до одного моего века, потом до другого.
– Я здесь, с тобой. Ты прошёл через стену. Ты смог!
– шепчет она.
– МЫ смогли! Теперь мы в одном туннеле и больше никогда не расстанемся.
Я медленно разжимаю веки, потихоньку свыкаясь с потоком заливающего туннель света. Наконец глаза приходят в норму, и я вижу склонённое ко мне лицо, чёрные волосы мягким облаком касаются моих висков. Лайла улыбается и, кажется, вот-вот рассмеётся.
Я обнимаю её, притягиваю к себе и долго-долго наслаждаюсь родным теплом её губ.
– Стой, подожди!
– Лайла останавливается, её ладонь выскальзывает из моей руки.
– Что?
– Я послушно замираю в шаге от света.
– Я боюсь, Андрюша...
– Чего, милая?
– Если после смерти все приходят к этому свету, то сколько же там должно быть людей? Я не хочу, чтобы опять не хватало места...
– она опускает голову.
– Этого не будет, слышишь?
– Я беру её за плечи и слегка встряхиваю, заставляя посмотреть мне в глаза.
– Почему?
– На ресницах Лайлы блестят слезинки.
– Просто поверь.
Я стою неподвижно, впитывая её взгляд. Напряженное выражение постепенно покидает её лицо, слезинки высыхают.