Шрифт:
Кабачки нужно сажать в полнолуние.
Этой мудростью с нами поделилась бабушка. Я не успела ни переодеться, ни смыть пот после долгой поездки в автобусе, а она протягивала лопату.
– Нужно раскопать грядку. Двадцать ямок, у меня двадцать корней кабачков.
Вторая лопата тут же отправилась Косте, который даже оторвался от телефона. Я посмотрела на свои белые кроссовки, на рубашку из тонкого льна –
– Давай! Вы так давно бабушку не видели. Неужели не поможешь?
Легко ей было говорить – она-то уезжала на следующем автобусе.
Бабушка повела нас к грядке: длинная зелёная юбка сливалась с травой, облако выгоревших на солнце волос окружало голову. Я завязала рубашку узлом, мысленно попрощалась с кроссовками. Ногтям особенно не повезло, первый обломился через пару минут возни с лопатой.
Каждый сантиметр бабушкиного огорода был чем-то засажен. Если не сочной, зелёной травой, так огурцами, морковью или помидорами, аккуратно привязанными к палочкам. Зелёный оазис среди маленькой деревни. Но о прохладе речь и не шла: пот заливал лицо, а я только две ямки выкопала. Костя достал из кармана телефон, пришлось рявкнуть:
– Почему я одна работаю?!
Он неохотно начал ковырять землю краешком лопаты. Бабушка позвала с другого конца огорода:
– Дети, поторопитесь! Нам ещё картошку полоть.
К вечеру меня можно было выжимать. Из душа лилась едва тёплая вода, кожа моментально покрылась мурашками. Зато холод успокаивал уставшие руки и ноги.
Мы пропололи картошку, побелили ствол огромной яблони, разложили вонючие удобрения по грядкам с перцем. К этому моменту у Кости разрядился телефон, и он побежал искать розетку. А я пошла к бабушке.
Вообще-то она была мне только двоюродной бабушкой. Бабуля, мама мамы, тоже жила в этом доме. Она пропала в лесу несколько лет назад, когда пошла по грибы.
Её искали больше недели. Но безуспешно.
Я любила бабулю. Она приезжала на все праздники, дарила самые тёплые вязаные шапки и рассказывала весёлые истории. Её сестру, влюблённую в огород, я видела в первый раз в жизни.
Интересно, почему она никогда не приезжала?
Мама сказала, бабушка хочет увидеть внуков – не отказывать же старушке. Но старой и слабенькой она совсем не выглядела.
Она
– Бабушка, как у тебя вообще дела? Ты не слишком устала?
Она повернула ко мне морщинистое, загорелое лицо:
– Понятно, устала! Знаешь, сколько всего нужно сделать? У меня огурцы не политы, крыжовник голодный.
– Мы поможем! – руки, услышав это, заныли от боли. – Огород много сил отнимает, да?
– Высасывает всё, – кивнула она. – Зато посмотри, какой большой. Самый лучший в деревне!
Я сама заметила, пока мы шли от остановки. Остальные участки выглядели чахлыми и заброшенными, зато невероятный, зелёный огород бабушки дышал жизнью.
Дверь распахнулась, Костя прокричал с крыльца:
– Я сделал еду!
– Пошли ужинать, бабушка?
– Нет, мне надо закончить. Вы идите-идите, – она взмахнула штукой на палке так, что я отшатнулась. – И чтобы всё съели!
Типичная бабушка. Кивнув, я поспешила в дом.
Я думала, в деревне ждёт тишина и покой: поют птицы, шумят ветви деревьев… Но старый генератор, единственный источник электричества, шумел так, будто вот-вот взорвётся. Мы с Костей заправили его бензином из канистры – чего не сделаешь, когда захочешь зарядить телефон.
Костя нашёл в холодильнике яйца и открыл банку рыбных консервов, просроченных, но вроде съедобных. В углу стоял запыленный телевизор, похожий на ящик, на полке – несколько таких же запыленных книг и рамка с фотографией. Две сестры позировали у маленькой яблони. Такие молодые, все трое. Яблоня успела вырасти больше дома, бабушка постареть, а бабуля – исчезнуть.
В домике всё напоминало о ней: посуда, которую дарила мама, вязаные накидки на креслах, красные с зелёным – её любимые цвета. Шмыгнув носом, но так, чтобы Костя не услышал, я приступила к консервам.
Из открытого окна донёсся крик бабушки:
– Доедайте, мойте посуду и назад в огород. Пора всё поливать!
Утром я нашла в сарае велосипед. Он немного заржавел, но был на ходу. Стёрла пыль, проверила цепь, нашла нацарапанное на раме имя: «Влад».
Конец ознакомительного фрагмента.