Время приходить

Силецкий Александр

Ничего не соображая, он скатился по шаткой лестнице и, падая и спотыкаясь, теряя силы с каждым шагом, побрел по пустыне, куда-нибудь - теперь какая раз­ница, куда?!
– и рассудок его помрачился, и желания оставили его, он только машинально двигался вперед,

вперед, не видя и не слыша ничего, шатаясь, будто пьяный, а кусок раскаленного железа сидел в животе и раздирал его плоть, его душу на части.

Он упал и уже не сумел подняться.

Он лежал, дрожа от холода и боли, над ним сияли звезды, а вокруг была пу­стыня, голая, как он сам, пустыня, и где-то вдали чернели стены замка, зубчатые стены, которые непонятно для чего воздвигли люди, - ведь любой из них мог тоже оказаться здесь, снаружи...

Или - не любой?

Кто замышлял и строил - тот всегда внутри, и кто подстраивался - тоже...

Ему было мучительно больно.

Он даже не мог пошевелиться...

Неужели и вправду конец?
– вяло, точно не о себе, подумал он и вдруг запла­кал.

Он всегда боялся смерти (слишком молод был - поэтому, наверное...), да-да, панически боялся, но никогда еще она не возникала так близко, лицом к лицу...

Ему неодолимо стало жаль себя, нет, не того, чего он не добился в жизни, - именно себя.

Он страшился перестать существовать - как это вообще возможно, вдруг взять и умереть, а как же небо, воздух, книги, музыка, любовь - все прах, да?

Словно бы и не было совсем? И впредь уже не будет: раз - и всё. И дальше - ничего...

Как

так?!

Железная стрела торчала из живота.

Он опасался выдернуть ее - из раны хлынет кровь, а вида крови он не выно­сил...

На него нашла икота. Затем стошнило.

А он лежал, уткнувшись лицом в эту гадость, и бессильно плакал.

Бедный фараон, шептал он, от тебя не останется даже мумии, бедный фараон!..

Внезапно ему стало все равно, и он, закричав от боли, выдернул стрелу.

Потом приложил пальцы к пылающей ране и с отвращением лизнул их - стран­но, он не почувствовал привкуса крови, и вообще крови не было, не было совсем...

– Люди, - тихо позвал он, - помогите, люди... Я же умираю... А?..

Было тихо.

Даже звезды молчали в эту ночь.

А ведь прежде он частенько слышал их, когда был фараоном, любознательным пришельцем, он слышал этот голос вечности...

А что теперь?

Прощай - и навсегда?..

И тут он понял, что проиграл.

Общительный одиночка... Шут! Такие непременно остаются в проигрыше.

Ярость, клокоча, вдруг поднялась и захлестнула все другие чувства.

Проиграл?

И ладно! Пусть! Плевать!

Он схватил нож и стал безжалостно кромсать себя, он вырезал из себя всю свою душу и вырвал из тела все тончайшие корни ее.

Потом, стиснув зубы, вырыл острием ножа яму - и закопал свою душу.

Теперь он мог идти к людям.

Желанный и нестрашный. Как герой...