Время перемен

Мазин Александр Владимирович

— Мистер Петров, мистер Петров, вы меня слышите? Вы слышите меня?

Я с трудом разлепил веки и увидел над собой белое пятно, секунды через три оформившееся в лицо, закрытое маской.

— Да… Слышу… — прошептал я.

— Замечательно! Сейчас вы уснете, мистер Петров, а когда проснетесь, вам станет значительно лучше.

Врач произнес что-то по-китайски: для ассистента или на голосовой ввод компьютера.

Спустя некоторое время я снова утратил ощущение тела. Веки сами опустились, закрывая глаза, но уснул я не сразу. Еще какое-то время я балансировал

на грани сна и бодрствования и слышал, как врач сказал по-испански.

— Слава богу, Мигуэль, я уж думал, что мы потеряли этого русского. Никогда раньше не видел такого мощного отторжения импланта. Я думал, он загнется от шока.

— А я говорил тебе: он выкарабкается, — ответил тот, кого назвали Мигуэлем. — Организм, который двое суток боролся с имплантом, должен был справиться.

— Завидую твоему индейскому спокойствию. Лю сказал, что собственноручно отрежет нам головы, если русский умрет.

— Он пошутил, — сказал Мигуэль. — Это такой китайский юмор. Отрезать голову — это для него слишком просто. Помнишь того парня, которого мы препарировали в прошлом месяце? Вот с ним Лю не шутил. Китайцы понимают толк в пытках не хуже моих предков-ацтеков.

Звуки голосов казались мне узкими извивающимися лентами зеленого, желтого и коричневого цвета, сплетающимися и отталкивающимися друг от друга. Наблюдать за ними было интереснее, чем следить за смыслом слов.

— Не надо мне загибать про ацтеков, Мигуэль. Скорее всего твоими предками были какие-нибудь гуроны или команчи. Но судя по биометрии русского, ему пришлось покруче, чем тому парню, на котором Лю вырезал свои иероглифы. Еще неизвестно, что у него теперь с головой…

Постепенно я потерял интерес к разговору. Изгибы цветных лент были намного интереснее и осмысленнее, чем слова, ведь я уже начал понимать, что означают цветовые оттенки, и знал, что выразить это словами просто невозможно.

«Если это безумие, — решил я, — то оно прекрасно. Пусть оно останется со мной».

Глава двадцать восьмая

ПРОБЛЕМЫ ДОВЕРИЯ

Два дня спустя Грива, немного ослабевший, но в здравом уме и без существенных физиологических нарушений был доставлен в гостиницу, сдан с рук на руки мрачному О’Туллу и невозмутимому Хо Фэну. О том, что происходило с ним в засекреченной клинике, у него остались лишь отрывочные воспоминания. Грива помнил, что сначала ему было очень больно, а еще — что с ним происходило что-то особенное. Но что именно — этого Артём уже не помнил. И о кошмаре с женщиной-пантерой он тоже забыл напрочь Зато отлично помнил беседу врачей.

— Надо полагать, задание мы провалили? — поинтересовался он, когда люди мистера Лю убрались восвояси, а Хо включил универсальную глушилку. — Или вы все-таки засекли их нору?

Ирландец хмыкнул. Хо изобразил типично китайскую улыбочку.

— От имени руководства приношу свои извинения, майор Грива, за то, что в интересах дела вы не были поставлены в известность об истинной цели операции. Сожалею также, что я не уполномочен вас проинформировать.

Думаю, это сделает специальный координатор Хокусай в положенное время. Но могу вас заверить, майор, что все это время ситуация находилась под контролем и вашей жизни ничто не угрожало. Хотите что-нибудь сказать, майор?

— Хочу, — сказал Грива. Нет, не зря ему с самого начала не нравился шустрый китаёза. — Очень хочу набить вам морду, капитан Хо Фэн.

— С вашего позволения, подполковник Хо Фэн. Не думаю, что подобные действия украсят ваш послужной список. Не говоря уже о том, что я выполняю приказ. Вы должны это понимать, майор.

— Я понимаю, — проворчал Грива. — Но мне это не нравится.

— Вы, русские, слишком эмоциональны.

— Юджин, убери его отсюда, — попросил Грива. — И налей мне водки. Там, в баре должна остаться…

— О водке забудь, — сказал Ирландец. — О водке, виски, вине, пиве, о любом алкоголе тебе лучше не вспоминать еще месяца три.

— Шестьдесят пять дней, — внес поправку Хо. — Я очень рекомендую вам, майор, ознакомиться с инструкцией, составленной для вас сотрудниками медцентра, и следовать ей. Это очень компетентные специалисты.

— Очень компетентные преступники, — уточнил Грива. — Когда это гнездо будет зачищаться, то хочу в этом поучаствовать.

— Это, как вы выразились, «гнездо» зачищаться не будет, — сказал Хо Фэн.

— Интересно, почему?

— Потому что это наше гнездо.

— В смысле, китайское? — ощетился Артём.

— В смысле — принадлежит нашему Комитету.

— Не надо мне врать! Этот Лю — натуральный ублюдок из триад.

— Согласен. Тем не менее, он работает на нас, и работает весьма эффективно. Правда, он не знает, на кого конкретно работает.

«Что он несет?» — подумал Грива.

— Из ваших слов следует, подполковник, что Комитет занимается научной работой, причем ведет исследования в одном из самых опасных направлений?

— Успокойтесь, майор. В Центре не занимаются исследовательской деятельностью. Там всего лишь применяют на практике результаты уже выполненных исследований. Что имело место и в вашем случае. Все объяснения вы получите от своего непосредственного руководителя. А сейчас прошу прощения. Меня ждет другое задание.

— Прощайте, подполковник. Надеюсь, больше мне с вами работать не придется.

— Зря ты так, — сказал О’Тулл, когда китаец вышел. — Я тоже не люблю парней из отдела внутренних операций, но он действительно может попортить твою карьеру.

— Ах он из этих… — протянул Грива.

— А откуда еще? — удивился Юджин. — Можно было и раньше догадаться. То-то я еще думал: очень уж он самостоятелен для капитана. Согласен, использовав тебя втемную, командование поступило не очень корректно. Но им же виднее…

Грива полез в бар, достал бутылку водки, налил грамм сто, подумав, разбавил томатным соком…

— Эй, что ты делаешь? — забеспокоился Ирландец.

— Угадай! — предложил Грива, осушая бокал.

— Тебе же нельзя!