Время палача
Шрифт:
Миронов пригляделся. Капитан не ошибся. Неподалеку от салона кривых зеркал спиной к приближающимся офицерам сидел на скамеечке Вадим. Он не мог их еще слышать, однако каким-то неведомым образом все же почувствовал. Обернувшись, помахал рукой, с легкостью юноши поднялся со скамьи.
Молча они обменялись рукопожатиями. При этом Миронов со стыдом ощутил, что краснеет. По крайней мере, открыто смотреть в глаза Дымову он не мог. Операция, в которую их вовлек Денис Трофимович, отдавала заговором.
— Ну? — пробурчал Шматов.
— Все в порядке, — спокойно произнес Вадим. — Я послал ему вызов и получил отклик. ОН уже там.
Сыщики, не сговариваясь,
— Это точно, что он там?
— Я его чувствую. — Вадим сосредоточенно кивнул. — Он нас, кстати, тоже. Более того, ваше приближение он заметил еще десять-пятнадцать минут назад. Добавлю — задолго до того, как я сам что-либо ощутил.
— Ты хочешь сказать, что он сильнее тебя?
— Почти наверняка. — Вадим кивнул в сторону подходившего Захара. — Этот товарищ, кажется, с вами?
— Вроде того. — Шматов сдержанно кашлянул.
— Что ж, я не против. Сам Денис Трофимович, надо понимать, решил пока от личного контакта воздержаться?
— Он не смог… — Капитан смущенно отвел глаза. — Но если все пойдет нормально, думаю, он к нам присоединится. Попозже.
— Что ж, попозже так попозже, — Вадим задумчиво улыбнулся. — Так что, идем?
Миронов переглянулся со Шматовым. Оба ощущали странную нерешительность. Словно, студенты первокурсники, впервые отправляющиеся на экзамен.
— Там только ОН?
— В общем да.
— А служащие?
— В это время года в салоне уже никто не сидит. Холодно, да и клиентуры нет.
— Понятно…
Шумно посапывая, к ним приблизился Захар. Обернувшись, Дымов взглянул с любопытством. Колдун настороженно замер. Ни одного слова не было произнесено, однако Миронову показалось, что в глазах двух экстрасенсов проблеснуло нечто особенное. Эти два человека явно попытались попытать друг друга на прочность. Воздух заметно сгустился, и волосы на затылке Сергея явственно шевельнулись. Нет, это не походило на обмен вверительными грамотами, — скорее уж Захарушка сделал первый пробный выпад и получил в ответ небрежный удар. Атаку колдун выдержал, но по его посеревшему лицу было видно, что свой ранг и свое место в данном тандеме он уяснил совершенно отчетливо.
— Не будем распылять сил, — предложил Вадим, — вон в тех стенах, думаю, нас поджидает куда более интересная встреча.
Замороженным шагом они двинулись в направлении салона. Глядя в спину шагающему впереди Вадиму, Сергей подумал, что, пожалуй, без Дымова зайти в этот домик они попросту бы не решились. А еще подумалось, что история, поведанная им Денисом Трофимовичем не выдерживает никакой критики, и если в ближайшие минуты разговор с Палачом действительно состоится, все автоматически встанет на свои места.
Уже на подходе к салону Захар неожиданно стал отставать. Оглянувшись, Сергей разглядел его лоснящееся от пота лицо. Глаза колдуна были выпучены, он едва передвигал ноги.
— Не бойтесь, мы с вами. — Зачем-то сказал Миронов и, мысленно охнув, шагнул в здание следом за Вадимом.
— Никого!
От Миронова не укрылось, что в голосе Шматова прозвучало одновременно и облегчение и разочарование. Он и сам толком не мог бы сказать, желал ли он встречи с Палачом в действительности или нет. Сунув руки в карманы и привычно обняв пальцами пластмассовые щечки табельного «Макарова», Сергей осмотрелся.
Помещение
— В чем дело, Вадим? — Сергей взглянул на Дымова. — Он не пришел?
— Почему же, он здесь. — Тихо произнес Дымов.
— Но где?
— Если формулировать точно — вокруг нас. Вот и спутник ваш подтвердит то же самое. То-то он не хотел заходить сюда.
— Как это? — Миронов оглянулся на Захара. В каком-то полуобморочном состоянии, все такой же бледный, с дорожками пота на лице, тот стоял у самого порога, положив руку на дверную ручку. Чем-то он напоминал машиниста-кочегара, готового в любую секунду выскочить наружу.
Сам Дымов застыл посреди центральной залы, отсутствующим взором высматривая нечто невидимое сыщикам.
— Он знакомится с нами…
Боковым зрением Миронов отметил движение в одном из зеркал, стремительно повернулся. Словно насмешничая, смутная тень метнулась обратно. Чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, Сергей отступил назад, спиной ткнулся в плечо Потапа. Что-то явственно происходило с пространством, воздух клубился и песком пересыпался из незримых сфер. Их собственные кривящиеся изображения на секунду приобрели пугающую отчетливость, поплыли в чернильную, наплывающую неведомо откуда глубь. В голове у Миронова зашумело, и далеким резонирующим эхом донеслись слова Дымова.
— Он вбирает нас в себя…
Раздался хлопок. Совсем негромкий — словно кто поднес иглу к надутому детскому шарику. И все-таки от этого хлопка Сергея ощутимо подбросило. На миг показалось, что лопнул он сам, мелкими брызгами разметавшись по всему салону. Собственно, и салона уже не было, а было нечто иное. Был мир, который Сергей видел впервые…
Улица, предрассветная и серая, здания из красного кирпича, небо, вытесанное из александрита, почти касающееся городских крыш. Непрошенное, пришло на ум сравнение с гигантским, день ото дня сжимающим здешнюю атмосферу, прессом. Поежившись, сыщик покрутил головой. Он стоял тут один в окружении полуразрушенных домов, бродяжка, очнувшийся в чужом квартале, на чужой планете. Слева и справа асфальт бугрился уродливыми кратерами, и глубокие трещины чертили его на всем видимом протяжении. Складывалось впечатление, что еще совсем недавно здесь полыхали пожарища, и, превращенная в жидкую смолу, дорога кипела черным несъедобным бульоном. И повсюду, куда ни обращался его взор, немо и глухо стыли ветви обожженных деревьев — напрочь лишенные коры, навечно окостеневшие и оттого неуловимо напоминающих скелеты невиданных исполинов. В воздухе и теперь еще чувствовался запах устоявшейся гари. Возможно, кто-то в этом городе и обитал, но поверить в это было сложно.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь?…
Собственный голос показался Миронову чудовищно искаженным, явственно чужим — словно и говорил не он, а кто-то дублирующий Сергея, равнодушно и казенно озвучивающий его мысли.
— Черт подери! Вадим, Потап! Где вы?…
Он шагнул вперед, и голову тотчас закружило. А точнее — закружило улицу, здания, весь этот проявившийся из зеркального небытия мир. Чем-то это напомнило детскую карусель. Стоило ему только раз двинуться, и вся это городская пестрота тотчас приходила в неуверенное движение. Казалось, этот мир пытался приноравливаться к нему — не слишком искусно и по-своему жутковато. Более всего это напоминало чудовищную имитацию. Имитацию движения, цвета и звука…