Время палача
Шрифт:
— Я могу поделиться! — взвизгнул банкир. — Сколько ты хочешь?
— Все. Все, что ты украл.
— Но это невозможно! Я просто не могу…
И тотчас его ударило. Безжалостно и точно. Словно две молнии вылетели из пустоты, скрывающейся под широкополой шляпой. Банкиру опалило веки и брови, а видимый мир раскрасился в болезненно розовые тона. На секунду Иван Трофимович позабыл обо всем — о Палаче, об уснувшем попугае, о проявившемся из небытия абрисе убитого вкладчика.
Его крутило и вертело, засасывая
Что может быть страшнее страшного? Кто и когда считал разновидности шоковых состояний? Хорошо, если можно попросту отключиться — точь-в-точь как роботу. Повернул рубильник, щелкнул тумблером — и нырнул в спасительную тьму. А если нет ни тумблеров, ни темноты?…
По то сторону бушующего огня вновь выросли стены комнаты, и плотными рядами сквозь крапчатые обои проступили маски людей — молодых и пожилых, убитых и запуганных, изувеченных и выпотрошенных до нитки. Все они глядели сейчас на его нелепые трепыхания, безучастно вслушивались в крики банкира.
Он пребывал в самом настоящем Аду, а они заглядывали в гигантскую топку извне, то ли наслаждаясь его муками, то ли лишний раз напоминая о себе и о том, что случилось с ними в недавнем прошлом…
Внезапный грохот вырвал его из кипящего кошмара. Он даже не понял, что стреляет из «Ерихона». Девятимиллиметровые пули вгрызались в стены, плющили зыбкие лица призраков.
— Я отдам! Все отдам! — кричал Иван Трофимович. — Только убирайтесь! Оставьте меня в покое!..
Словно по мановению волшебной палочки пламя исчезло. Банкир рухнул на пол, продолжая сжимать дымящийся пистолет. Он уже не смотрел вокруг, но удаляющийся голос все же расслышал совершенно отчетливо.
— Ты сказал, я запомнил. Следующая наша встреча будет последней…
И снова что-то загрохотало. На этот раз кто-то ломился в дверь с той стороны. Живые, понятные звуки… Иван Трофимович поднял голову и увидел врывающихся в квартиру омоновцев. Двое крепышей в черных масках подняли его с пола, отобрав оружие, заломили за спину руки.
— Я сам… — лепетал Иван Трофимович. — Отдам все сам.
— А то как же! — один из омоновцев с усмешкой подтолкнул его в спину. — На выход, родной!
— Сначала заберите деньги. Там под столешницей резерв.
— Большой резерв?
— Тут немного. Около ста тысяч. Зато на зарубежных счетах более семидесяти миллионов.
— Еще
— Да, да, конечно, долларов.
— Ого!..
— Я все расскажу. — Продолжал лепетать Иван Трофимович. — И все деньги вам… Добровольно…
Звонок мобильника застал Аксана в домашней сауне. Лежа на деревянной полочке, он кряхтел и ежился от ласковых прикосновений пальчиков массажистки. Время от времени пальчики сменял пихтовый веничек, а температуру волнообразно поднимали и опускали, подбирая условия, при которых можно было безболезненно вкушать все банные радости.
Морщась, криминальный авторитет протянул руку и взял телефонную трубку. Это оказался Горбун.
— Две новости, Аксан…
— Знаю, знаю! Одна — хорошая, другая — плохая.
— Да нет, обе непонятные.
— Что, значит, непонятные?
— Ну, это тебе судить. Короче, сегодня Трофима повязали. Помнишь пахана из «Возвышения»? Еще с акциями игрался?
— Ну да, помню. Только он ведь за бугор свалил. А перед рывком братве долю заслал. Так что он перед нами чист.
— Чист-то он чист, но ментам этот козел все тайники свои выложил. Счета, бумаги ценные и прочую лабуду. Общей суммой — миллионов на семьдесят.
— Баксов?
— Ясное дело. Но это бы хрен с ним. Поехала у парня крыша — и ладно. Но он, гад, заказы свои стал сдавать, прикидываешь? Менты рехнулись от радости, терпил, кто еще жив, заново собираются трясти.
— Ну и что?
— Как что? Мы ведь ему тоже кое в чем помогли.
— Значит, надо заткнуть банкиру рот. Чем быстрее, тем лучше.
— Сделаем… — Горбун чуточку замялся. — Вторая новость скорее приятная, хотя я лично не все тут понял.
— Говори, не телись!
— Это, значит, насчет лепилы из «Галактиона».
— Он что, умер?
— В том-то и дело, что жив. С утра заявился на работу как ни в чем не бывало. Даже не хромает.
— Может, тогда Поводырь напортачил? Или кого другого по ошибке замочил?
— Да нет, пацаны тоже перо видели. И как бил — хорошо рассмотрели. По всем статьям, клиент должен сейчас лежать неподвижно. Либо в гробу, либо в реанимации.
Оттолкнув массажистку, Аксан рывком приподнялся.
— А твои пацаны порожнячок, часом, не гонят?
— Я с ними круто поговорил. Все честно. Так что за базар отвечаю. Тем более, и секретарша из центра там была. Никакой ошибки. Нож, кстати, нашли. На нем кровь.
— Интересно девки пляшут! — Аксан возбужденно взъерошил на макушке волосы. — Значит, троих уделал и не сдох. Красиво!..
— Что делать с ним будем?
— А ничего, — Аксан улыбнулся. — Такой человечек нам и впрямь может сгодится. А пока определи его круг общения — родня, знакомые, телки. К секретарше этой присмотрись. Если что, будем работать через нее.