Время «мечей»
Шрифт:
Оловянный и Абрикос задержались. С Дадашем и несколькими знакомыми они снова осматривали место, куда упала пуля, оглядывались по сторонам, обсуждая, откуда она могла прилететь. Но к одному мнению так и не пришли. Наконец, распрощавшись с собеседниками, они собрались уезжать. Оловянный, жестикулируя, рассказывал своему нукеру, как они поедут, Абрикос внимательно слушал и кивал. При этом Оловянный, будто невзначай, постучал по капоту «Лендкрузера». Лежащий в полумраке Джин послал радиосигнал.
Откуда-то издалека донесся глухой взрыв, будто разорвалась
– Прости, брат, я поеду, посмотрю, – Оловянный поспешно пожал ему руку и залез в машину.
Мага Маленький резко взял с места.
– Ну как? – спросил Оловянный, когда они отъехали.
– Никто не видел, – замогильным голосом отозвался Джин. – Я уже уссыкаюсь. И жрать хочу!
– Держи садак [9] , – амир, не глядя, сунул назад завернутый в лепешку кусок мяса. – А ссать – потерпи!
– Ну, хоть музыку какую-нибудь включите, – недовольно пробурчал подрывник.
– На, слушай! – Мага Маленький включил приемник. И со смехом добавил:
– Только не обоссы мне салон!
Музыка была не очень зажигательной, но голодный и озабоченный своей проблемой Джин не протестовал: он жадно ел.
9
Садак – поминальное угощение.
Машины Абу-Хаджи они нагнали через несколько километров. «Ниссан Патрол» лежал на обочине, от него мало что осталось: кузов разорван, как консервная банка, колеса оторваны, обломки охвачены пламенем. С первого взгляда было ясно, что внутри никто не уцелел.
«Ниссан Кашкай» посекло осколками, перевернуло взрывной волной и отбросило в сторону, из него с трудом выбирались оглушенные охранники. У двоих из носа и ушей текла кровь.
На дороге осталась воронка диаметром метра полтора и глубиной сантиметров пятнадцать.
– Переборщил ты, Джин, – довольным тоном сказал Оловянный. – И половины хватило бы!
А потом деловито приказал водителю:
– Тормози, Мага! Надо ребятам помочь!
Все трое выскочили из машины и, оставив дверцы открытыми, подбежали к «Ниссан Кашкаю». Сзади притормозила «девятка», к ним присоединился Абрикос со своими людьми. Все вместе они оттащили пострадавших подальше от перевернутой машины. С шофером пришлось повозиться – его зажало между рулем и сиденьем. Когда его все же вытащили, оказалось, что у него сломана шея и он не дышит. Еще двое были ранены осколками. Все четверо находились в шоковом состоянии.
– Бери мою машину и вези их в больницу, – приказал Оловянный Абрикосу. – А я с Магой и парой ребят на твоей в Балахани поеду. Освободишься, подтягивайся к Омару!
– Сделаю, командир!
Трем раненым помогли забраться в джип, одного пришлось нести.
– По сообщению МВД, обстановка
Бензобак «Ниссан Кашкая» взорвался, пламя выплеснулось наружу. Теперь горели обе машины. Джин утолил первый голод и, отойдя в сторону, с облегчением мочился. День прошел удачно, он сработал хорошо, и вполне может заменить Сапера!
Перегруженный «Лендкрузер», тяжело покачиваясь на неровностях дороги, вез выживших охранников Абу-Хаджи в больницу. Это был благородный жест амира Оловянного.
Село Камры
Районная больница располагалась в старом одноэтажном саманном здании – длинном, с облупленными стенами и тусклыми окнами. Пациентов было немного: тяжелых больных везут в город, а легкие лечатся дома. Поэтому дежурный врач здесь не перегружен работой и может себе позволить спокойно выпить чаю. Но это занятие внезапно было прервано.
– Абдулатип Магомедзагидович! – медсестра встревоженно заглянула в кабинет, где седой пятидесятилетний мужчина с пышными усами и полными розовыми щеками смотрел по стоящему на холодильнике небольшому телевизору «Кавказскую пленницу». На столе перед ним, рядом со стопкой историй болезни, стояла наполовину выпитая чашка с калмыцким чаем и блюдце с нарезанным ломтиками даргинским сыром.
– Там двое военных, вас спрашивают…
Врач вместе с креслом развернулся к двери и без обычного удовольствия оглядел симпатичную девушку. Из-под безукоризненной белизны колпака контрастно выбивалась прядь чёрных волос. Но сейчас он не обращал на такие милые детали никакого внимания.
– Они именно меня спрашивают, Мадиночка? – в голосе звучала тревога. Визиты военных обычно не сулят ничего хорошего. Если, конечно, они не выступают в качестве пациентов…
– Они не ранены? – с надеждой спросил врач, лихорадочно вспоминая, кому за последнее время он оказывал помощь и кто из пациентов мог относиться к НВФ.
– Нет, с виду никаких травм у них нет, – ответила Мадина. – А спрашивают не обязательно вас – любого врача…
От сердца несколько отлегло. Хотя… Может, по фамилии не знают, опознавать будут…
– Сейчас подойду, пусть в коридоре подождут…
Медсестра исчезла, а Абдулатип Магомедзагидович вздохнул, выключил телевизор, поправил белый халат, надел колпак и, собравшись с духом, вышел в пропахший традиционными больничными запахами коридор.
Там ожидали старший лейтенант и прапорщик, оба в камуфлированной форме, с эмблемами внутренних войск защитного цвета. У прапорщика на правом плече стволом вниз висел автомат. У офицера – закрытая кобура на поясном ремне, через плечо – офицерский планшет.