Время любви
Шрифт:
Глория задумалась. Сейчас собственное тело и правда казалось ей чужим и незнакомым.
– Нет. – Глория медленно покачала головой. – Сначала мне показалось, что так и случится. – Она кивнула на кровать. – Я была близка к этому минуту назад. Но теперь нет. Да и что бы это дало?
Райли нахмурился:
– Мне не нравится твое настроение, Глория. Ты говоришь, как будто… тебя здесь вовсе нет.
Ощущая в душе лишь пустоту и холод, Глория прекрасно поняла, что имел в виду Райли, но вместо ответа лишь пожала плечами и устало произнесла:
– Это глупо. Мне негде больше быть, кроме этого дома, Райли. – Она
– Не надо об этом, Глория.
Ее душил гнев, казалось, что все вокруг ее предали. Глория подбоченилась.
– Не надо – что? Мне нельзя сказать правду в первый раз за двадцать лет? Должно быть, все тут здорово позабавились, глядя, как я задираю нос, как меня переполняет гордость от того, что я Лолес, и…
– Прекрати сейчас же! Я не желаю этого слышать. Твои близкие любили тебя.
– Мои близкие? Которые? – Глория стиснула зубы. Лицо ее побелело от ярости, на лбу выступила испарина. Сжав кулаки, она набросилась на Райли: – Да я ведь никогда и не знала своих близких! – Райли схватил Глорию за запястья и держал, а она вопила и брыкалась, пытаясь его укусить. Увертываясь от ударов, Торн сохранял полнейшую невозмутимость и умудрялся крепко стоять на ногах, напоминая могучий дуб, которому не страшен самый свирепый ураган. Чем дольше Райли держал оборону, тем яростнее кидалась на него Глория, тем сильнее ей хотелось причинить ему боль, ударить, отомстить за то, что он все знает, за то, что беспокоится о ней, за то, что его лицо светится пониманием и сочувствием, наконец, за то, что он продолжает ее любить.
Внезапно осознав это, Глория замерла, глядя на Райли широко раскрытыми глазами. Лицо Торна было искажено мукой, он тяжело дышал. Его темные глаза казались черными на бледном лице.
– Как ты смеешь любить меня, Райли Торн? – с ненавистью выдохнула Глория. – Как ты смеешь?
Немного ослабив хватку, Райли ответил:
– Я и сам этому не рад, можешь мне поверить. И сейчас я бы дорого дал, чтобы это было не так, черт возьми.
Глория выдернула руку, размахнулась и влепила Райли пощечину. Раздался неожиданно громкий звук, и Глория, оторопев, уставилась на Торна. На его щеке отпечаталось красное пятно – след от ее ладони.
– Я бы тоже, – прошептала она.
Райли сжал зубы, схватил Глорию за плечи и притянул к себе. Глория вдохнула запах конского пота, земли и мужского гнева и задержала дыхание.
– Ты мне заплатишь за это, Глория Би Лолес. Вот увидишь.
Сказав это, он отшвырнул ее в сторону, повернулся и вышел из комнаты. Глория бросилась за ним, пытаясь остановить, цепляясь за шерстяную ткань рубашки.
– Не смей поворачиваться ко мне спиной! – Райли
– Оставь меня, черт возьми, или я за себя не отвечаю! Я пришел сюда, потому что беспокоился о тебе, Глория. У меня не было других причин. Я не знал, как ты сможешь пережить все эти новости, и боялся за тебя. Но тебе не нужна моя помощь. И я тебе не нужен. Я всего лишь Торн. И потому недостаточно хорош для тебя. Когда же я наконец это усвою? Когда же я наконец смирюсь с тем, что Лолес ты или нет по крови, ты одна из них, такая же, как они, до мозга костей!
Он взглянул на нее так, как будто сама мысль о ней была ему ненавистна.
– Да, ты одна из них. Так что нечего жалеть себя. Тебе пришлось узнать не слишком приятные новости, и я тебе сочувствую. Но ты ничего не потеряла, Глория. Ничего. Тебя двадцать лет воспитывали в мысли, что ты Лолес, что ты избранная. Это поможет тебе выстоять. Ты справишься. Я тебе не нужен. Что же касается меня, – Райли ткнул себя пальцем в грудь, – я потерял все из-за любви к тебе. Абсолютно все. А теперь убирайся к черту, я не хочу тебя больше видеть.
Райли повернулся и быстро зашагал к лестнице. Глория осталась на пороге своей комнаты, не в силах двинуться с места, не в состоянии даже его позвать. Она стояла и смотрела, какой уходит. Ее руки судорожно сжимались и разжимались. Глория даже не смогла бы сказать точно, дышит ли она. Звук хлопнувшей внизу двери вывел ее из оцепенения. Она должна остановить Райли, вернуть, не дать ему уйти. Без него она никогда не сможет почувствовать себя счастливой.
– Райли! – закричала она, выскакивая в коридор. Крик, полный страдания и муки, рвался из глубины ее сердца. Добежав до лестницы, она кинулась вслед за Торном, но он уже был на веранде и шел, не оборачиваясь и не замедляя шага. – Райли! – кричала она, чувствуя, как по щекам ее бегут слезы.
Но Торн не остановился.
Глория в отчаянии рванулась за ним, протягивая в мольбе руки. Но Райли не обернулся. На ступенях крыльца ей удалось наконец его догнать. Она схватила его за руку и с силой повернула к себе. Упершись ладонями в грудь Райли, она толкнула его спиной к двери и теперь смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Что, Глория? Что? Я слышал, как ты меня зовешь. Но теперь мне все равно. Слишком поздно. Я больше не могу. Я думал, что у меня получится, но я слабак. У меня нет сил, чтобы всю жизнь сражаться с Джей-Си Лолесом.
С каждым сказанным им словом Глории казалось, что из нее капля за каплей уходит жизнь. Она должна заставить Райли понять, она должна все объяснить ему.
– Что ты такое говоришь? Я люблю тебя, Райли. Разве ты не видишь? Я люблю тебя. И всегда любила. Сейчас уже не важно, что я Лолес, а ты Торн. Ведь я вовсе не Лолес. Теперь мы можем быть вместе. Мы можем уехать отсюда, туда, где никто не знает…
Райли схватил Глорию за запястья и больно сжал.
– Ты понимаешь, что говоришь? Ты хотя бы слышишь себя? Значит, теперь я, выходит, хорош для тебя, потому что отныне ты уже не Лолес, великая и могучая? Что ж, позволь-ка мне кое-что тебе сказать, Глория, или Беатрис, или черт его знает, как там еще тебя зовут. Твои Лолесы ничего собой не представляют. Ничего. Джей-Си Лолес был полным ничтожеством. Вором и убийцей. Ни один порядочный человек не хотел бы иметь с ним никакого дела.