Время любить
Шрифт:
– Хвала Богу, – вздохнула Катрин, – он избавил моего мужа от стольких мук!
Тонкий голос врача заставил ее обернуться. Абу-аль-Хайр уселся на подушки.
– Он был совсем не таким слабым, как ты думаешь, – сказал он, изящно беря кончиками пальцев пирожное.
– Вы хотите сказать… – произнесла Катрин, инстинктивно заговорив по-французски.
– Что он ел немного, но воду пил благодаря Жоссу, который был в охране в Гафаре, а уж спал он вволю.
– Но я думала, что у охранников был приказ любой ценой мешать узнику спать и что великий кади направил
Абу-аль-Хайр рассмеялся.
– Когда человек спит так глубоко, что никто и ничто не может его разбудить, а получен приказ ему в этом помешать, лучше всего просто скрыть это событие… Люди кади боятся за свою шкуру так же, как и все смертные на земле. Твой супруг смог проспать целых три ночи.
– Он тоже ел варенье из розовых лепестков?
– Нет. Пил ту воду, которую Жосс ему приносил в маленьком бурдючке, спрятанном под тюрбаном.
– А как он теперь?
– Он спит, и его сторожит Готье.
– Но… его руки?
– От того, что пробиты руки, не умирают, если кровь вовремя остановлена и раны продезинфицированы. Ты тоже должна подумать об отдыхе. Здесь вы в безопасности, каков бы ни был исход битвы.
– Кто же победит?
– Кто знает? Конечно, у Мансура было преимущество внезапности нападения, и его люди – отменные воины. Но их мало, а у калифа большая охрана.
– А если один из них умрет, калиф или Мансур? – спросила Катрин, ужасаясь при этой мысли. – Вы растравили гнев этих людей, и только ради того, чтобы нас спасти? А заслуживаем ли мы, чтобы ради нас было загублено столько человеческих жизней?
Рука Амины легла на руку Катрин мягко и успокаивающе.
– Между Мансуром-бен-Зегрисом, моим двоюродным братом, и властелином верующих война никогда не прекращается. Она то и дело вспыхивает из-за пустяка.
– Но если Мансур будет побежден? Какова тогда будет его участь? – спросила опять Катрин, невольно заинтересованная человеком, уж конечно, жестоким и кровожадным – разве она не видела, как он обезглавил Бану Сараджа? – но которому она была обязана жизнью своего супруга и собственной жизнью тоже. У нее возникло ощущение, что она оказалась соучастницей того обмана, в результате которого стал жертвой великий визирь.
Абу-аль-Хайр пожал плечами и взял очередное пирожное.
– Если он будет побежден, он убежит, переплывет через море, найдет себе убежище в Фесе, где ему принадлежат дворец и земли. Потом, через несколько месяцев, он вернется, еще более высокомерный, чем когда-либо, и с новыми силами. И все начнется сначала…
Громкие удары в ворота прервали его слова, затем послышался условный сигнал, который перед этим подавал и врач. Рабы кинулись отворять огромные ворота. Они вынуждены были мигом отскочить назад, чтобы избежать яростного натиска группы всадников с закрытыми лицами. Во главе отряда Катрин узнала человека с рубином и отвела глаза. Голова великого визиря болталась у его седла. Не выказав ни малейшего удивления, Амина встала, закрыв лицо покрывалом. Ее вид, казалось, пригвоздил к земле черного всадника.
Мансур-бен-Зегрис спрыгнул с лошади.
– Ты жива? Каким чудом?
– Меня спас Абу-аль-Хайр, – спокойно ответила султанша. – Это великий врач. Одно из его лекарств победило яд.
– Аллах велик! – вздохнул Мансур в таком экстазе, что Катрин еле сдержала улыбку.
Этот воин с лицом фанатика, видно, был очень наивен. Провести его не составляло труда. Правда, репутация Абу-аль-Хайра тоже была велика!
Но вот черные глаза Мансура уставились на Катрин, хотя молодая женщина, подражая Амине, спрятала свое лицо.
– Кто эта женщина? Я ее никогда не видел.
– Это белая фаворитка Мухаммада. Пока ты сражался, Абу, врач, дал убежать ей и осужденному, человеку, который убил Зобейду. Кстати, это ее муж.
Лицо Мансура выразило откровенное удивление. Явно он ничего не знал о Катрин и Арно.
– Что это за странная история? И что все это значит?
Катрин догадалась, что султанша улыбается под покрывалом. Амина знала своего беспокойного влюбленного и играла с ним с невероятной легкостью.
– Это значит, – ответила она с нотой торжественности в голосе, – что калиф намеревался оскорбить святой закон, присваивая себе чужое добро. Эта женщина пришла из своей далекой страны франков отобрать у Зобейды своего мужа, которого Зобейда держала у себя пленником, но ее красота разбудила страсть в сердце Мухаммада. Чтобы защитить свою жену, которой грозила смертельная опасность, франкский рыцарь убил пантеру.
Эта маленькая речь, бесспорно, произвела на Мансура глубокое впечатление. Его рассуждения, в общем, были очень просты: если кто-то был врагом калифа, обязательно становился его другом. В его взгляде угасла настороженность и появилась симпатия.
– А где франкский рыцарь? – спросил он.
– Да здесь же. Врач Абу его лечит. Он спит.
– Ему нужно бежать, и этой же ночью!
– Почему? – спросила султанша. – Кто придет сюда за ним?
– Охранники калифа. Смерть этой собаки, голова которой висит у меня на седле, да еще побег его фаворитки и убийцы его сестры привели Мухаммада в полную ярость. Этой ночью все дома в Гранаде, даже в окрестностях, будут обысканы… И даже твое жилище!
– Значит, ты проиграл?
– А что же ты подумала, увидев, что я приехал? Что я положу корону калифа к твоим ногам? Нет, я должен накормить моих людей, сам чуть подкрепиться и бежать. Мой дворец уже в руках врага. Я счастлив видеть тебя живой, но должен бежать. Если эти люди, пользующиеся твоим покровительством, хотят скрыться от Мухаммада, им нужно этой же ночью уехать из Гранады, так как калиф их разыскивает с еще большим рвением, чем меня самого.
Катрин с тревогой следила за коротким диалогом Мансура и Амины. Опять бежать, опять прятаться… и как это сделать? Как вывезти из Гранады Арно? Она собиралась задать вопрос султанше, когда опять зазвучал нежный голос Амины: