Время легенд

Бейшир Норма

— Послушай, Гарри, эту девчонку не так-то просто обскакать, — заспорил агент. — Она нас засекла и очень ловко прикрывает тылы. Она чертовски похожа на своего отца, когда ей что-то нужно. Между прочим, это в наших интересах.

— Твой личный интерес состоит в том, чтобы Форрестер ничего ей не рассказал, — с угрозой произнес Уорнер.

— Не беспокойся. Он до сих пор сомневается, что ему звонила дочь Лайнда. Завтра я его навещу, и после моего визита он вряд ли откроет рот.

— Да уж, постарайся.

Париж

Николас

раздраженно отбросил перо и поднялся из-за стола. Он приехал в посольство ранним утром, но весь день не мог сосредоточиться на работе. Он думал о Джейм, гадал, что с ней может стрястись в Брюсселе, в какую еще историю она может влипнуть. «Черт побери! — думал он. — Мне нет покоя, даже когда она далеко. Из всех женщин на земле, в которых я мог влюбиться, я выбрал Жанну д'Арк, — размышлял он, злясь скорее на себя, чем на Джейм. — Подумать только, Николас Кенделл и пламенная воительница. Мои старые друзья подохнут со смеху».

— Ник Кенделл отлынивает от работы? Это что-то новенькое!

Николас вскинул голову. В дверях стоял Роджер Милфорд, его близкий друг и самый заядлый сплетник в посольстве. На лице Роджера застыло насмешливо-неодобрительное выражение, а его серые глаза под непокорными вихрами каштановых волос изумленно округлились.

— Ничего подобного, — возразил Николас. — Просто не могу собраться с мыслями и взяться за дела.

Роджер ухмыльнулся:

— Уж не виновата ли в этом рыжеволосая красотка, с который ты встречаешься?

— У нас с ней совсем не то, о чем ты думаешь, — досадливо произнес Николас.

— Хочешь сказать, она дает тебе спокойно спать по ночам? — недоверчиво спросил Роджер, пересекая кабинет и устраиваясь в кресле. Они с Николасом были почти одногодками, почти одновременно прибыли в Париж и сразу подружились.

— Нет, не дает, — признался Николас. — Беда лишь в том, что ее нет со мной рядом, пока я не сплю.

Казалось, его слова не убедили Роджера.

— Шутишь? — поинтересовался он, откидываясь на спинку кресла и закидывая руки за голову.

Николас покачал головой.

— К сожалению, нет, — ответил он. — Вот невезение — впервые встретил женщину, которая по-настоящему пришлась мне по сердцу, а ей нужно совсем другое.

— В чем же дело?

— Это долгая история, — мрачно отозвался Николае. — Боюсь, я не сумею тебе объяснить.

«Да и кто мне поверит?» — подумал он.

Брюссель

— Что значит не можете со мной говорить? — Джейм, одетая в джинсы и мешковатый свитер с индейскими узорами, нетерпеливо подпрыгивала на кровати, стискивая в ладони телефонную трубку. — Вы звонили мадам Кендрик?

— Да, звонил, — бесцветным голосом произнес Форрестер.

— И что она вам сказала?

— Она сказала, что к ней приезжала дочь Джеймса Лайнда. Но откуда мне знать, что вы и есть тот самый человек и что у вдовы Лоренса действительно побывала дочь Джеймса, а не сборщик налогов?

— Но…

— Жюльен

Арман и Кендрик долгие годы не встречались с Лайндом, — заметил Форрестер. — Они не знали, что Джеймс стал предателем. Они не заподозрили вас, потому что у них не было к тому повода.

— А у вас есть?

— Послушайте, мисс…

— Не кажется ли вам, господин Форрестер, что вы и ваши коллеги чересчур рьяно оберегаете человека, который считается изменником? — спросила Джейм, тщательно подбирая слова. — Я никак не могу отделаться от мысли, зачем это нужно.

— Для этого есть свои причины.

— Я ничуть не сомневаюсь в этом, господин Форрестер, — любезным тоном отозвалась она. — Но если вы рассчитываете, что я поверю этому только потому, что мне так сказали, забудьте о ваших надеждах! — Джейм с такой силой швырнула трубку на аппарат, что он отрывисто звякнул.

«Будь ты проклят! — подумала она, кипя от возмущения. — Будьте вы все прокляты!»

Левен

Джек Форрестер, рослый мужчина лет семидесяти, с выпуклой грудью, резкими чертами лица и жидкими пепельными волосами, медленно опустил трубку.

— Ну? Она поверила тебе? — спросил человек, стоявший рядом с ним.

Форрестер нахмурился и покачал головой.

— Нет, не поверила ни на секунду, — ответил он, поворачиваясь к собеседнику. — Она боготворит своего отца. Ничто не убедит ее в том, что он изменник.

— Что ж, тем хуже для нее.

Форрестер кивнул, всем своим видом выражая неодобрение.

— Она все еще хочет приехать к тебе?

— Вряд ли, — угрюмо отозвался Форрестер, проходя за спиной второго мужчины к дверям смежной комнаты.

Тот злобно ухмыльнулся:

— Вот и славненько.

Брюссель

Джейм уселась в машину и положила на пассажирское сиденье кейс, в котором хранились письма и фотографии отца, а также документы, удостоверявшие ее личность — свидетельство о рождении и паспорт. Поворачивая ключ в замке зажигания, рассеянно прислушиваясь к рокоту мотора и все еще пылая негодованием, она решила, что Николас был прав. «Мне не следовало сюда приезжать, — думала Джейм. — Я могла бы догадаться, что столкнусь с противодействием, должна была знать, что у меня перед носом захлопнут дверь».

Она продолжала размышлять над этим, направляясь к аэропорту. С самого начала поисков она встретила яростное сопротивление. На ее пути возникало то одно, то другое препятствие. Лишь немногие искренне стремились помочь ей, остальные лишь делали вид — только для того, чтобы сбить ее со следа. И все они обращались с ней словно с прокаженной. «С чего я взяла, что Форрестер поведет себя по-другому?» — с горечью и разочарованием думала Джейм.

И все же она решила, что Форрестер — совсем иной человек. Он был партнером ее отца и знал его, вероятно, лучше, чем кто бы то ни было. Форрестер должен был знать, что ее отец не предатель.